Отдам всё, что смогу

Глава 17

С чем я нас и поздравляю

УАТ Юльки сработал молниеносно. Моргнуть не успела, как оказалась в шкуре ящерицы и одновременно в полёте. Который завершился под каменной стеной, окружавшей поместье. Обе передние лапы Нанки прижали к ней какое-то уродливое существо. Мало того: несколько хвостов спеленали его, не давая шевельнуться.

Не торопясь отпускать добычу – нужно ещё разобраться, что за перец – она постаралась получше разглядеть её. Пойманный персонаж напоминал вампира. Не сексапильного кинокрасавчика, а существо, виденное ею на репродукции к какой-то старинной книге. Нечто костлявое с какой-то нелепой ломанной сутулой фигурой.

Яйцеобразная лысая башка с острым подбородком и чисто символически обозначенным носом напоминала традиционного «зелёного человечка» – нашла Юлька максимально точное сравнение. Щёки, надбровные дуги, скулы, губы – всё это Творцу пойманного урода показалось лишним. Щель безгубого рта почти не видна, зато глазищи – моё почтение: натуральный лемур.

Атхутепы крайне опасны – распахнув пасть, подсказала Нахе́ра, у которой всё внутри вставало дыбом на пойманную тварь. Длинный синий язык Нанки медленно подполз к морде творения некоего Бога Птураха.

Тот был братом-близнецом Вездесущего Птута. Того самого, что Связывал небо, землю и «подземелье», сотворив богам дорогу туда-обратно. Бога Птута именовали Путеводителем – в самом обычном географическом смысле: из точки А в точку Б. Покровителем странствующих караванов и Владыкой пустынь.

Птурах тоже числился Богом Путеводителем – близнецы же. Только путеводительствовал он в поисках знаний, истины и прочих нематериальных вещей. Считался Богом правды и порядка. Не мирового порядка – как Бог Тхут, сотворивший До – а порядка среди живущих на земле существ. Всех без разбора. Что-то вроде закона сосуществования и правильного «взаимопожирания».

Вот этот самый Птурах оказался единственным Творцом – кроме Вейры, Нанкешты и Люброфта – у которого получились аж восьмисущие сотворённые. У его атхутепов не было только божественных двойников УАТ – носителей дара перевоплощения. А так вполне себе человекообразные существа – только уроды.

Но Повелительница смерти Нахе́ра ненавидела гадов не за отталкивающую внешность. Атхутепов чаще называли тепами – что в переводе означало «приходящие». Приходящие за некими атху – нарушителями порядка, установленного Богом Птурахом. Короче, инквизиторы – идентифицировала для себя Юлька, разобравшись с чувствами Нанки.

Нахера считала их тупыми жестокими тварями, начисто лишёнными воображения. Не жаловала она и Творца узколобых мракобесов: Бог Птурах, по её мнению, лишь по какой-то чудовищной ошибке поставлен блюсти пути поиска знания, истины и прочего в том же духе. Странноватая рекомендация для Покровителя наук – настораживает.

– Кто это? – устал дожидаться развития событий Бу-Каар, присоседившись за левым плечом застывшей Нанки.

– Атхутеп, – с неописуемым презрением пояснила ему лысая храмовая собачка, торчащая подмышкой воина.

На её длинной, острой безволосой мордочке посверкивали два глаза – как и полагается. Куда делись остальные восемнадцать – подумалось Юльке – лучше не спрашивать.

– Да, что ты! – слегка приобалдел Бу-Каар, вытаращившись на пленника. – Вот они, значит, какие… Странные.

Можешь не стесняться – мысленно сыронизировала Юлька, прикидывая, с чего начать допрос – так и говори, что видишь: мерзкие уроды.

Теп под её лапой злобно зашипел, разлепив свой безгубый рот и обнажив острые редкие акульи зубы.

– Мерзкий урод, – послушно повторил До.

Они что, слышат мои мысли – оторопела Юлька.

«Мы все их слышим», – поддакнул нехурчик. – «Все сотворённые».

«А Бу-Каар?» – уточнила Юлька.

«А люди не слышат», – подтвердил её догадку До.

Что ж – почувствовала облегчение Юлька – теперь не придётся принимать человеческий облик, рискуя упустить добычу. В девчачьем теле ей эту жилистую и явно сильную сволочь не удержать.

«Ну?» – злорадно тыча в лицо тепу своим уродливым языком, приступила к делу Повелительница смерти. – «И как это понимать? Как ты, червяк, осмелился за мной шпионить? Кто тебе приказал? Твой Творец?»

Языка Нанки теп здорово боялся: даже дышать перестал, неотрывно таращась на синий палаческий инструмент. Тем не менее, ответил ублюдок вполне адекватно:

– Никто не смеет требовать отчёта о деяниях того, чьё царствование исходит из воли Воссуществовавшего из ничего, – практически пропел он неожиданно приятным голосом оперного тенора.

Прямо заслушаешься. Правда, говнюк был преисполнен такого вселенского презрения, что, заслушавшись, не удержишься от тычка кулаком в этот глазастый «бубен».

– Да приведут все дороги к Путеводителю Богов и смертных Птураху, – разливался соловьём теп, пока давали такую возможность. – Да обложит Покровитель ищущих знания своей волей города и острова для него. Город каждый, действующий в согласии с тем, что он сам предопределяет.

«О, Нанкешта!» – машинально воззвала Юлька к покровительнице. – «Какая чушь!»

До презрительно фыркнул: малыш, как ни странно, тоже ненавидел атхутепов. Видать, нехурчикам от них достаётся. А возможно и…

Наверняка Бог правды и порядка Птурах ненавидит Тхута – поставленного самим отцом Хушем надзирать за мировым порядком. Подсидеть хочет безобидного Бога мудрости.

И кстати, по совместительству тоже Бога знаний. Которые добывают подопечные Птураха – его стараниями и под его покровительством. Но дальше добытые знания поступают в юрисдикцию Тхута – такое вот разделение труда. Чем не повод для зависти и всяческих интриг – оценила Юлька смысл «межвидовой борьбы» тепов с малышами нехурчиками.

По одному экземпляру лупоглазого «инквизитора», конечно, трудно судить обо всех – внимала Юлька «песнопениям» тепа. А «экземпляр» всё больше воодушевлялся, начисто позабыв, что «концертирует» под тяжкой лапой самой смерти: