Отдана врагу

Признание тела

Виктор уехал ещё на рассвете, сказав лишь, что вернётся поздно вечером. Анна сидела на широкой кровати, вертя в руках телефон — новый, с девственно чистыми контактами, в котором значился только один номер. Раньше она специально делала вид, что это её не раздражает, что она приняла новые правила игры. Но сегодня терпеть стало невыносимо.

Анна пролистала пустую память телефона, начиная добавлять номера, которые помнила наизусть. Первым был номер старой подруги — Марины, с которой они когда-то делили квартиру в студенческие годы. Гудки. Ещё гудки. Сброс. Попробовала снова — короткие, отрывистые сигналы, и тишина. Второй номер — бывшей коллеги по работе. Та же история: телефон молчал, словно на том конце провода никого не существовало. Ещё два номера — один был вне зоны обслуживания, другой просто не отвечал.

Её пальцы сильно сжали телефон. Чувство беспомощности и злости поднялись одновременно, душащим комком застряв в горле. Всё это выглядело как тщательно выстроенная клетка — элегантная, с мягкими стенами, но всё равно клетка. Изоляция, продуманная до мелочей.

Дверь распахнулась без стука, и Анна вздрогнула, роняя телефон на покрывало. Виктор вошёл уверенно, и в его взгляде уже читался вопрос, который он собирался задать.

— Кому звонишь? — голос был спокойный, почти безразличный. Но Анна понимала, что это только на первый взгляд.

Она положила телефон на тумбу, не торопясь отвечать на вопрос.

— Не твоё дело.

— В этом доме всё — моё дело.

— Ты же сам сказал, что могу добавлять любые номера. Я добавила. И звонила, кому хотела.

— Кто это был?

— Люди, которых я знала до того, как ты решил купить мир за мой счёт, — её голос сорвался на последних словах, но она взяла себя в руки, заставляя дыхание успокоиться.

Он чуть прищурился, оценивающе глядя на неё.

— А если бы я сказал, что все твои звонки отслеживаются? Что я знаю каждый номер, который ты набираешь?

— Тогда ты просто подтвердил бы, что держишь меня здесь как пленницу, — она встала, собираясь обойти его и выйти из комнаты.

— А ты до сих пор этого не поняла? — от этой спокойной, почти насмешливой интонации, стало не по себе.

Она попыталась обойти его, но Виктор шагнул в сторону, блокируя путь к двери.

— Ты всё ещё хочешь вернуться к нему?

— Я хочу вернуться к себе. Туда, где я сама решаю, кому звонить, с кем разговаривать, как жить, — злость заполнила всё внутри.

— Может, дело не в этом, — он приблизился, сокращая расстояние между ними до минимума. — Может, ты боишься, что, оставаясь здесь, начнёшь принимать другие решения. Такие, которые тебе не нравятся.

— Виктор, — её голос стал резче, — отпусти меня.

— Нет, — он подтолкнул ее к стене. — Мы оба устали от этих разговоров. От этой игры в холодную войну.

— От каких... — слова оборвались, когда он склонился ближе, и его лицо оказалось в опасной близости.

Сначала его губы едва коснулись её — лёгкое, исследующее прикосновение. Анна на долю секунды замерла, пытаясь понять, хочет ли она оттолкнуть его. Но следующее мгновение сожгло все сомнения, все логические возражения — поцелуй стал глубже, требовательнее, жаднее. Виктор сжал её талию обеими руками, прижал к стене.

Она почувствовала тепло его ладоней, проникающее сквозь тонкую ткань блузки. Сердце билось так сильно, что она была уверена — он это слышит, каждый его удар. Ее руки сами поднялись вверх, обнимая его за шею.

Анна закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом ощущении, забыв обо всём — о долге, о страхе, о гордости. Она просто разрешила себе чувствовать, не думая о том, что будет потом, не анализируя каждый свой вдох.

Когда он наконец отстранился, провёл пальцами по её щеке нежным жестом, остановился на линии подбородка, приподнимая её лицо так, чтобы их взгляды встретились.

— Вот и всё, — голос его звучал возбуждённо, хрипло — Теперь ты знаешь.

— Что знаю? — прошептала она.

— Что это не игра. Что то, что между нами происходит, — реально.

Он не спешил убирать руку с её лица, и Анна поняла, что не хочет, чтобы он убирал. Что ей нравится это тепло, эта близость, которую она так долго отрицала.

— Виктор... — она хотела ему кое-что сказать, но он уже сделал шаг назад, разрывая контакт.

— Ты для меня уже не просто трофей, — произнёс он, глядя прямо ей в глаза. — Давно не трофей.

Развернулся и вышел из комнаты, оставив её с бешено колотящимся сердцем и полной растерянностью в душе.

Анна присела на край кровати, прижала ладони к разгорячённому лицу. Она могла бы убедить себя, что этот поцелуй был всего лишь очередным способом заявить о своей власти, продемонстрировать контроль. Но правда была в том, что она не хотела его останавливать. Более того — она хотела, чтобы он продолжил.