Отдана врагу

Обещание

Последние несколько дней для Анны прошли словно в совершенно ином измерении, в другом ритме жизни, к которому она ещё не до конца привыкла. Утро начиналось не с тревожного, одинокого пробуждения в холодной постели и гнетущей пустоты рядом, а с того, что она медленно открывала глаза и первым делом видела Виктора. Его лицо, расслабленное сном, или просто чувствовала его руку, тяжёлую, горячую и невероятно успокаивающую, лежащую на её талии, как молчаливое обещание защиты.

Они завтракали вместе за большим столом на кухне, и он часто задерживался дома до полудня, хотя раньше неизменно уезжал на деловые встречи не позднее девяти.

Порой они говорили часами — о жизни, о планах, о мелочах, которые вдруг становились важными. Порой молчали, просто находясь рядом.

Виктор умел слушать — по-настоящему слушать, не просто кивать в нужных местах, думая о своём. Иногда он просто сидел в кресле, чуть откинувшись назад, скрестив руки на груди, а она ходила по комнате из угла в угол и рассказывала. О себе, о своём прошлом, о том, что так долго держала глубоко в себе, не решаясь выпустить наружу, боясь осуждения или равнодушия.

— Наш брак с Алексеем... — Анна остановилась у высокого окна, глядя в сторону соснового бора, где деревья мягко покачивались на ветру. — Он был не браком в истинном смысле этого слова, а формальностью. Красивой оберткой для пустоты. Алексей умел быть обаятельным, остроумным, внимательным, но только для посторонних людей, для внешнего мира. Дома он... был совершенно другим человеком.

— Каким?

— Холодным. Отстранённым. Равнодушным, — она горько усмехнулась. — Он мог неделями, а иногда и месяцами не спрашивать, как я себя чувствую, чем живу, о чём думаю. Измены? Да, были. Регулярные. Пренебрежение? Постоянное, въевшееся в каждый день. Я перестала ждать, что он когда-нибудь посмотрит на меня по-настоящему, увидит во мне живого человека, а не красивое дополнение к интерьеру...

Её голос дрогнул на последних словах, и она замолчала, прикусив губу. Виктор бесшумно встал с кресла, подошёл ближе, остановился прямо за её спиной. Положил ладони ей на плечи.

— Ты больше не будешь одна.

Анна медленно кивнула, не оборачиваясь, потому что чувствовала, если сейчас встретит его взгляд, то не сможет сдержать слёзы, которые уже жгли глаза и подступали к горлу.

***

В тот же день, ближе к вечеру, во двор дома въехал тёмно-серый седан. Из машины вышел невысокий мужчина лет пятидесяти в безупречно дорогом костюме, с кожаным портфелем в руках. Он представился адвокатом — специалистом по семейному праву и бракоразводным процессам.

— Это к тебе, — сказал Виктор, заглянув в уютную библиотеку, где Анна сидела в кресле и перебирала старинные книги. — Пора оформить необходимые бумаги. Всё будет официально.

Адвокат зашёл, разложил документы на столе, терпеливо объясняя каждый пункт, каждую формулировку доступным языком.

— Вам нужно будет поставить подпись здесь, здесь и вот здесь, — он указывал на строки пальцем. — Это официальное заявление на расторжение брака, плюс сопроводительное письмо с обоснованием. Я также подготовил детальное ходатайство о разделе совместно нажитого имущества, но если вы не претендуете на свою долю...

— Не претендую, — перебила Анна. — Я не хочу ничего из той жизни. Я хочу только одного — свободу. Полную, окончательную свободу.

Виктор стоял рядом, чуть сбоку от неё, облокотившись о спинку кресла, и внимательно наблюдал за каждым её движением, за каждой эмоцией, отражающейся на лице. Анна взяла ручку и вывела первую букву своей фамилии на официальном документе, и вдруг с удивлением заметила, что руки совершенно не дрожат. Никакого страха, никаких сомнений. Только уверенность в правильности решения.

— Как только Алексей Соколов получит официальное уведомление о начале бракоразводного процесса, дело пойдёт в суд, — пояснил адвокат, аккуратно собирая подписанные бумаги в папку. — По стандартной процедуре это займёт от одного до трёх месяцев, в зависимости от реакции ответчика и наличия или отсутствия возражений с его стороны.

Анна молча проводила адвоката до входных дверей, поблагодарила за работу. Когда она вернулась в дом, Виктор уже ждал её у камина.

— Всё? — коротко спросил он, внимательно глядя на неё.

— Всё, — на её губах появилась лёгкая улыбка. — И знаешь что... впервые за невероятно долгое время мне по-настоящему легко. Словно сняли тяжёлый камень с груди.

Он подошёл ближе, обнял её:

— Привыкай к этому ощущению. Оно теперь будет с тобой всегда.

Анна отстранилась, посмотрела ему прямо в глаза, а потом поцеловала его.

Виктор отпустил её только тогда, когда она совсем потеряла ощущение времени. Она стояла, слегка покачиваясь, опираясь ладонью о его широкую грудь, и чувствовала, как под её пальцами мерно бьётся его сердце.

— Виктор... — сказала она, не зная толком, что именно хочет добавить, какие слова найти.

— Мм? — он не спешил отодвигаться, а его тёмный взгляд скользил по её разрумянившемуся лицу, будто запоминал, впитывал каждую черту, каждую деталь.

— Спасибо, — наконец произнесла она.

— За что? — в его голосе прозвучало удивление.