Отданная дракону — синее пламя

1.2

Уже через час мы завершаем обсуждение предстоящих дел и возвращаемся к привычному рабочему распорядку. Я просматриваю почту, отвечаю подрядчикам, формирую необходимые документы и отчёты для запланированных встреч, вношу в таблицы новые данные и распределяю задачи между своими подчинёнными. В перерывах успеваю перекусить на той самой кухне, ещё пару раз посмотреть видеоролики с красавцем, которые мне настырно подсовывает Света, и даже сохранить один на своём телефоне, пока никто не видит.

Рабочие часы утекают, задачи разгребаются, и незаметно подкрадывается вечер, который я хотела провести в ванной и с бокалом красного вина в руках. Это был идеальный план. Ровно до тех пор, пока о себе не напомнила мигрень. Примерно после обеда я ощутила её первые симптомы в виде небольшой боли где-то на задворках сознания, но она явно готовилась перейти в активное наступление.

— Уже уходите? — спрашивает Евгеша, когда я выхожу из своего кабинета.

— Ещё нет, — мотаю головой и тут же морщусь, ощущая новую волну боли, ставшей в разы сильнее. — За таблеткой.

Аптечка находится на кухне. В небольшом ящике, который я отвела под медицинский отсек. Глотаю капсулу и запиваю ее несколькими глотками воды, надеясь, что средство начнёт действовать как можно быстрее. С этими мыслями возвращаюсь в кабинет, не замечая сочувствующий взгляд своей коллеги, и разгребаю остатки дел, которые нельзя отложить.

Уже через минут пятнадцать понимаю, что мне становится только хуже. Голова перестаёт соображать, буквы расплываются, к горлу подкатывает тошнота, а пальцы немеют, предвкушая скорые судороги. До кухни я добежать не успею, да и что-то мне подсказывает, что таблетки мне уже не помогут.

Делаю глубокий вдох, вцепившись в бумаги, недавно вытащенные из принтера, и уже хочу позвать на помощь, как чувствую, что мои губы немеют, а из горла не может прорваться ни один звук. В кабинете становится невыносимо холодно и так тихо, что по коже ползут мурашки, а внутри растёт какой-то инстинктивный страх. Вот только чего я боюсь — не понятно.

В попытках привести себя в чувство и хоть как-то себе помочь с трудом, но поднимаю руку и отвешиваю себе звонкую пощёчину. Точнее, она могла бы быть звонкой, если бы все звуки не поглощала эта жуткая тишина. Голова дёргается от удара, но это помогает слабо, ведь звуки не возвращаются, а состояние не улучшается. Моргаю, стараясь избавиться от покрывающей глаза пелены, однако лучше не становится, и в какой-то момент я вовсе теряю зрение и перестаю ощущать собственное тело.

— Испугалась? — тихий, скрипящий шёпот окутывает сознание, и у меня даже нет возможности узнать, откуда он и кто умудрился проскочить в мой кабинет.

Невольно вспоминаю все переглядки девчонок с утра и обещаю себе устроить им хорошую взбучку, если окажется, что всё это — их проделки. Но мои догадки оказываются неверными, и меня снова окутывает волной страха. Животного, не поддающегося контролю.

— Не бойся. Я не враг. Не обижу. Но и не помогу. Помогаю только знакомым, а мы ещё не знакомы с тобой. Поэтому только поддержу и прослежу, чтобы всё прошло гладко.

Что прошло? Что вообще происходит?! Мне уже хочется позорно завопить, потому что холод подкрадывается всё ближе, проникает буквально в каждую клеточку моего тела и не даёт пошевелиться. Виски простреливает невыносимой болью, но даже так я не могу открыть рта или промычать хоть что-то, выплеснув нарастающие эмоции, что буквально теперь пожирают меня изнутри.

Мне больно.

И мне до безумия страшно.

Ведь не только не контролирую ситуацию. Я в принципе не знаю, что происходит. И кто это делает со мной.

— Скоро мы познакомимся, Анна, — продолжает шептать голос, и я даже не замечаю, что он называет меня по имени.

У меня просто не остаётся на это сил.

Веки наливаются свинцовой тяжестью и сами собой закрываются, а я теряю связь с сознанием окончательно, отчасти радуясь тому, что на какое-то мгновение я перестану испытывать эту непонятную, жуткую боль.

— Спи, девочка. Проснёшься — поговорим.