Отданная дракону — синее пламя

Глава 4.1

Если бы я не стояла прямо сейчас в доме Алладия, что находился в совершенно ином мире, то продолжала бы думать, что всё происходящее — приколы моих девчонок с работы. Ведь передо мной — точнее, передо мной и Алладием, за плечи которого я до сих пор цепляюсь, — стоит тот самый мужчина с видео, что мне показала Света.

Он всё так же хорошо сложен. У него всё такая же лёгкая небритость на лице, густые брови и пронзительные синие глаза, от которых веет едва ли не могильным холодом. Единственное, что отличает этого красавца от красавца с видео, — наличие верхней одежды. Одет он был в некое подобие кафтана, цвет которого сочетался с оттенком его глаз и оттого безумно ему шёл. В руках незнакомец удерживал отделанную мехом шубу. Ноги укрывали широкие штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги. При взгляде на него было понятно — этот мужчина являл собой знать.

И Аннелия его сильно боялась. Я чувствую это по трясущимся коленкам, по сжатым на чужой рубахе пальцам, по безумно колотящемуся сердцу у меня в груди. Да, незнакомец действительно выглядит пугающе, но мои ощущения с ощущениями тела, в котором я нахожусь, сильно разнятся.

Узнавать почему, у меня не остаётся времени. Да и не приходится, как выясняется секундой позже, когда незнакомец открывает рот:

— Я её забираю. Твоё время истекло.

Не спрашивает. Не уточняет. Даже не делает попытку извиниться за столь внезапный — и тем более вечерний — визит. Не смотрит на меня, когда говорит обо мне же, пусть я и не совсем та, за кем он, по всей видимости, пришёл.

Его взгляд направлен на Алладия. И тот молча убирает мои руки, которые безвольно опускаются вниз. Я даже сложить на груди их не могу: этот пробирающий до костей мороз в паре со страхом самой Аннелии не даёт сделать лишних движений. Больше того, открыть свой рот, чтобы хоть как-то возмутиться или спросить, кто меня забирает и, собственно, куда, я тоже не могу.

Незнакомец подходит ближе, и температура в комнате опускается с каждым его шагом, а моё тело продолжает деревенеть.

Ловлю взгляд Алладия. В нём — попытка попросить прощения и лёгкий намёк на обещание. Вот только обещание чего? Помощи, о которой он неоднократно упоминал и которую так и не удосужился предоставить?

Мне уже не хочется верить. Но, к своему собственному удивлению, надеяться на то, что это действительно так, не перестаю. Наверное, потому, что в этом мире кроме Алладия у меня больше никого знакомого и нет.

А незнакомец, успевший сократить расстояние между нами до одного касания руки, словно прочитав мои мысли, слегка склоняет голову и произносит:

— Меня зовут Урмас. Рад нашему знакомству, Аннелия.

В его тоне — ни намёка на радость.

Я убеждаюсь в этом, когда он поднимает руку, поддевает указательным пальцем мой подбородок и заставляет посмотреть на себя. переведя свой взгляд с Алладия на уже нового знакомого в этом мире.

В отличие от проводника, он не обещает мне помощь. И даже не светится радушием. Вместо этого я считываю в его взгляде отчётливую клятву превратить мою жизнь во что угодно, но только не в сказку. Ему не нужно говорить, чтобы я поняла: он ненавидит Аннелию. И готов пропитать её — а теперь уже меня — своей ненавистью настолько, чтобы я раз и навсегда поняла ничтожность и бессмысленность своего существования.