Отдел "Адский креатив"

ГЛАВА 1. Корпоратив

Зал утопает в красном свете.

Этот свет здесь повсюду — он сочится из трещин в потолке, струится по стенам, отражается в полированных черепах, которыми украшены колонны. Говорят, архитектор вдохновлялся закатами над человеческими мегаполисами, только усилил насыщенность раз в сто. Получилось адски красиво.

По стенам пляшут тени от огромных свечей. Свечи оплавлены, воск стекает на пол, и там его слизывают мелкие демоны-прислужники — юркие, с длинными языками и вечно голодными глазами. Иногда они поднимают головы и смотрят на пирующих с такой откровенной завистью, что это почти доставляет удовольствие.

В воздухе пахнет серой, жареным мясом и дорогим адским виски. Виски здесь подают особенное — выдержанное в бочках из душ скряг. Говорят, оно даёт лёгкое жжение не только в горле, но и в том месте, где у демонов когда-то была совесть.

---

Длинный стол ломится от яств.

Запечённые поросята — с яблоками в пастях и веточками розмарина для аромата. Суп из слёз завистников — подаётся холодным, чтобы острее чувствовалась горечь. Хлеб, замешанный на тщеславии, — такой пышный, что тает во рту, оставляя лёгкое послевкусие пустоты.

За столом — элита земного филиала.

Демоны высокого ранга в идеальных костюмах (костюмы сшиты из ткани, сотканной из нитей чужих нервов — очень тонкая работа). Демонессы в платьях, которые то появляются, то исчезают в самых интересных местах, заставляя сидящих напротив то и дело забывать, о чём они говорили.

Во главе стола — Астарот.

Он сидит в кресле, похожем на трон. Кресло обито человеческой кожей — искусственной, разумеется. Астарот против жестокости (по крайней мере, так он говорит на совещаниях по этике), но для имиджа надо. Имидж требует жертв, даже если жертвы ненастоящие.

На его коленях — Лилит.

Лилит чувствует себя королевой мира.

Ей всего сто двадцать лет. По демоническим меркам — совершеннолетие наступило только вчера. Ещё сто лет назад она бегала по коридорам Ада и поджигала учебники по этикету (потому что было скучно, а не потому что она плохая, нет). А сейчас она — фаворитка самого Астарота, главы земного филиала.

Ровно год.

Год назад он выбрал её из сотни других демонесс. Подошёл после корпоратива — прошлогоднего, точно такого же — положил руку на плечо и сказал: «Ты особенная. Пойдёшь со мной».

Лилит тогда чуть в обморок не упала.

Она помнит, как звонила маме. Мама до сих пор живёт в скромной квартирке в третьем круге (там, где вечно капает с потолка и пахнет сыростью, потому что над ней живут раскаявшиеся грешники и вечно плачут). Лилит кричала в трубку так, что динамик трещал:

— Мама! Мама, он меня выбрал! Астарот! Тот самый!

Мама плакала от гордости. Соседи завидовали. Бывшие подруги, даже лучшая подруга Тара, теперь не здороваются — от злости. Ну и пусть. У неё теперь новая жизнь.

И вот сейчас она сидит на его коленях. В платье, которое стоит как годовой бюджет группового проклятия. Красное. Облегающее. С разрезом почти до бедра. Лилит поймала себя на мысли, что поправляет это платье каждые пять минут — не потому что неудобно, а потому что нравится, как на неё смотрят.

Астарот рассказывает очередную историю. Лилит слушает вполуха — она эти истории уже сто раз слышала, на всех корпоративах одно и то же, — но кивает в нужных местах и смеётся, когда все смеются.

Она профессионал.

— ...и тогда я говорю этому грешнику: «Ты что, думал, я не узнаю?» А он побледнел! Представляете? — Астарот довольно хохочет.

Все хохочут следом. Лилит смеётся громче всех. Поправляет волосы — идеальные, между прочим, на укладку ушло три часа и два мелких демона, которые держали фен. Откидывается назад, чтобы все видели, как ей хорошо и уютно на коленях у самого Астарота.

Астарот гладит её по коленке.

Лилит внутренне ёжится. Она не любит, когда он ее гладит. Вообще не любит прикосновения. Но это же Астарот. Ради него можно потерпеть.

Всё идеально.

Совершенно.

Абсолютно.

— Ну что, коллеги, — Астарот поднимает бокал с тёмно-бордовой жидкостью. — Давайте хвастаться. Кто сколько душ принёс, кого довёл до ручки, кто у кого жену увёл. Всё как мы любим.

Демоны оживают. Начинается традиционный корпоративный балаган.

Демон в золотых перстнях (толстый, с тройным подбородком, явно хорошо устроился) поднимается первым:

— А я того банкира... помните? Который ипотеками душил? Который семьи на улицу выкидывал? Так он вчера сам пришёл, говорит: «Заберите душу, только дайте поспать спокойно». Ха! Легко!

Зал одобрительно гудит.

Демонесса с длинными ногтями вступает следом:

— А я трёх жён поссорила с мужьями. Теперь развод, дележка имущества, дети в истерике. Красота! От одной подруга уже приходила, просила ещё — говорит, так вдохновляет.

Молодой амбициозный демон (новенький, только в этом году попал в филиал, но уже рвётся вверх) выкрикивает:

— А я рекорд поставил! За один день довёл до инфаркта начальника отдела и его заместителя! Конкуренция, знаете ли... Они теперь в котлах варятся, а я в топе!

Астарот довольно кивает. Кивает так, что подбородок почти касается груди. Лилит знает этот кивок — значит, он доволен. Значит, годовая премия будет хорошей.

Она поправляет волосы. Смотрит на потолок.

Потолок здесь красивый. С фресками, где грешники корчатся в муках. Говорят, сам Микеланджело рисовал, когда в Ад попал. Ему сказали «нарисуй ад», а он всё время рай рисовал, пришлось переделывать три раза. Вон там, в углу, даже видно, где первоначальный вариант проглядывает — ангелочек с крылышками, которого забыли закрасить.

Лилит хихикает от своей мысли.

Астарот косится на неё. Она делает серьёзное лицо.

Всё снова идеально.

---

И тут Астарот замирает.

Его взгляд останавливается на ком-то в дальнем конце стола. Там, где сидят демоны, которых не позвали в центр. Они пьют дешёвое пойло и жуют подсохшие закуски. Те, кто ещё не пробился.