Отдел документации по потустороннему

Глава 4.

Мы вышли из подъезда, и свежий воздух показался особенно приятным после запаха краски и пыли.

— Всё, — сказала Катя, закрывая за нами дверь. — Один домовой, ноль жертв, минимальный ущерб. День удался.

Служебная машинка стояла у края двора — невзрачная, серая, из тех, на которые никогда не обращаешь внимания. Катя щёлкнула брелоком, и мы сели внутрь.

— У нас весь автопарк такой, — заметила она, заводя двигатель. — Машины должны быть незаметными. Чем меньше их запоминают, тем лучше.

— А я почему-то ждала что-то с символами, рунами… — я усмехнулась.

— Нет, — Катя рассмеялась. — Руны плохо сочетаются с платными парковками и камерами.

Мы выехали со двора, и город снова стал обычным — пробки, маршрутки, люди с пакетами.

— В общем, как можешь заметить, работе везде одинаковая, — сказала Катя, ловко перестраиваясь. — В «Вире» магия — это процентов двадцать работы. Остальное — логистика, отчёты и переговоры.

— И домовые, — уточнила я.

— Домовые — это отдельный пункт в разделе «психологическая устойчивость».

— Часто такие попадаются?

— Постоянно. — Катя фыркнула. — Самые сложные — после ремонтов. Или когда меняют хозяев. Они как пожилые родственники: всё новое — подозрительно, старое — свято.

— А если совсем не идут на контакт?

— Тогда подключаем тяжёлую артиллерию: печеньки, уважительный тон и фразу «давайте подумаем вместе».

Я улыбнулась.

— Работает?

— В девяти случаях из десяти. В десятом — добавляем чай.

К офису мы подъехали уже почти по-домашнему расслабленными.

Архив встретил нас привычной тишиной и ровными рядами папок. Катя уселась за стол и выложила передо мной документы.

— Ну что, — сказала она, — возвращаемся к самому страшному этапу. Бумажки.

— Сколько?

— Три экземпляра.

— Конечно, — вздохнула я, открывая первый бланк.

«Инцидент № 347/Б. Тип: бытовой. Сущность: домовой.»

— Уровень агрессии? — спросила я.

— Умеренный. Ворчал, но тяжёлыми предметами не кидался.

— А угрозы?

— Считаем художественным самовыражением.

Я старательно заполнила строки.

— И это всё кто-то читает? — спросила я, глядя на объём отчёта.

— Обязательно, — кивнула Катя. — Если не задокументировано — значит, инцидента не было. Даже если он был очень громкий.

В этот момент в архив заглянул Илья с папкой под мышкой. Честное слово, он просто вездесущий.

— О, вижу, новенькая уже утонула в бумажной магии, — усмехнулся он.

— Документы принёс? — не отрываясь от отчёта, спросила Катя.

— Как всегда. Клиент категории три.

Я подняла голову.

— Это плохо?

— Это когда сущность вменяемая, — пояснил Илья, — а человек — нет.

— Уровень агрессии? — уточнила я автоматически.

— У клиента? Запредельный. У домового — философский.

Катя хмыкнула.

— Отлично, ставим галочку и идём дальше.

Я поставила последнюю подпись и откинулась на спинку стула.

— Знаете, — сказала я, — если бы мне неделю назад сказали, что магия — это в основном документы и переговоры, я бы не поверила.

Илья усмехнулся.

— Магия — это хаос. А мы — его бухгалтерия.

Катя собрала папки в аккуратную стопку.

— Добро пожаловать в «Виру», Алина. Тут даже потустороннему приходится соблюдать отчётность.

Я оглядела архив и вдруг поняла, что именно эта часть работы — самая честная.

Если мир и правда держится на балансе, то кто-то ведь должен следить, чтобы всё было правильно оформлено.
Кухня в офисе оказалась неожиданно уютной: большой стол у окна, кофемашина, которая явно видела слишком многое, и полка с кружками, ни одна из которых не повторялась.

— Бери любую, — сказала Катя, ставя чайник. — Только не красную! Она уже занята.

— Постоянно? — уточнила я.

— По умолчанию.

Я выбрала кружку с надписью «Спокойствие. Только спокойствие» и усмехнулась.

— Обманчивая, — заметила Катя. — Её обычно берут перед отчётами.

Мы устроились за столом. Я раскрыла планшет, и он тут же напомнил о себе уведомлениями.

— Это всё… мне? — спросила я, листая список дел.

— Часть — тебе, часть — на ознакомление, — сказала Катя, разливая чай. — Пока ты в режиме наблюдателя, но отчётность — общая. Привыкай.

Я открыла первое дело.

Инцидент № 312/К. Жалоба на «скрипящие ступени».

— Это тоже…? — я подняла взгляд.

— Нет, — Катя улыбнулась. — Это просто старый дом. Но мы всё равно выезжали. Закрыли как технический износ.

Я стала заполнять форму.

Причина обращения: посторонние звуки.
Фактическое состояние: износ конструкции.
Рекомендации: заменить доски, не пугать соседей рассказами.

— А это? — я пролистала дальше. — «Повышенная активность зеркал».

— О, — Катя хмыкнула. — Это был парикмахерский салон. Очень эмоциональный коллектив.

— И?..

— И ничего. В общем салон почистили от негатива — активность прекратилась.

Я подавилась чаем.

— Вы это серьёзно?

— Абсолютно. Люди иногда фонят сильнее любой сущности.

Я продолжила работу, отмечая галочки, вписывая формулировки. Всё было удивительно… приземлённо.

В кухню заглянул Илья, держа в руках тарелку с печеньем.

— Я чувствую запах свежей отчётности, — сказал он. — Кто сегодня страдает?

— Алина, — не задумываясь ответила Катя.

— Мои соболезнования, — Илья поставил тарелку на стол. — Совет: не вчитывайся в примечания после шести вечера. Они становятся философскими.

— Почему?

— Потому что их пишут люди, которые уже не верят ни в магию, ни в человечество.
Таинственно произнеся последние слова, илья снова испарился будто его здесь и не было.

Я открыла очередной файл.

Инцидент № 298/М.
Категория: бытовой.
Комментарий: «Сущность конфликтует, но в целом настроена на диалог.»