Отдел документации по потустороннему

Глава 6.

Первая рабочая неделя прошла подозрительно спокойно.

Никаких срочных выездов, тревожных звонков или странных сущностей, требующих немедленного вмешательства. Только документы. Много документов.

Я приходила утром, включала планшет, открывала список задач — и мир сужался до формулировок, дат и аккуратных выводов.

Инцидент закрыт.
Повторный выезд не требуется.
Рекомендовано наблюдение.

Сначала я постоянно перепроверяла себя: перечитывала отчёты аналитиков, сверялась с методичками, ловила себя на том, что боюсь упустить что-то важное. Но уже к середине недели пальцы сами находили нужные поля, а формулировки складывались почти автоматически.

Самым сложным оказалось не содержание, а язык.

Писать нужно было так, чтобы:

• всё было понятно коллегам,
  
• ничего лишнего не понял случайный проверяющий,
  
• и ни одна сущность не могла обидеться, если вдруг документ попадёт к ней в руки.
  

Катя, проходя мимо, иногда заглядывала в экран.

— Неплохо, — говорила она. — У тебя хороший баланс. Не сухо, но и без лишней поэзии.

— А поэзию нельзя? — уточнила я.

— Можно, — подумав, отвечала Катя. — Но только если она не вызывает вопросов у бухгалтерии.

К середине недели я начала замечать мелочи.

Я зашла на кухню за чаем — и почти сразу почувствовала, что день решил немного свернуть не туда.

Следом за мной, почти синхронно, как будто мы репетировали это движение, вошёл Илья. Не специально — просто так совпало. Он остановился рядом, потянулся к шкафу… и мы оба одновременно посмотрели на стол.

Там стояла красная кружка.

Дымящаяся. С пакетиком чая. Явно кто то только что заварил себе чай и отошел.

— О, — тихо сказала я.

Илья замер. Прямо физически. Рука в воздухе, взгляд приклеился к кружке.

Он медленно выдохнул и почти с уважением пробормотал себе под нос:

— Ничему этих людей жизнь не учит.

Я сглотнула.

— Может… это чья-то личная? — неуверенно предположила я.

— Нет, — спокойно ответил Илья. — Это уже общеизвестный способ саморазвития через страдание.

В этот момент на кухню влетел стажёр из IT. Весёлый, сосредоточенный, с наушником в ухе. Он молча набрал на тарелку печенья, захватил кружку, развернулся — и ушёл обратно в коридор.

Кружка продолжала дымиться.

— Он… не заметил? — шёпотом спросила я.

— Он заметит, — мрачно сказал Илья. — Просто чуть позже.

Я налила себе чай в другую кружку, мы с Ильёй переглянулись и… разошлись. День продолжился, и если бы не дальнейшие события, я бы, наверное, просто списала всё на странный офисный момент.

Но ближе к обеду погас свет.

Сначала тихо щёлкнули компьютеры. Потом потухли лампы. А затем офис накрыла тишина, очень подозрительная для рабочего дня.

— Так, — раздался голос из глубины, — у кого что не сохранилось — сочувствую.

Через полчаса выяснилось, что было короткое замыкание. Восстановление затягивалось, и руководство приняло волевое решение:

— Все свободны. Продолжим завтра.

Катя в этот момент была на выезде с новенькими, так что я спокойно собрала вещи и направилась к выходу.

И почти у самой двери услышала шаги за спиной.

— Я с тобой, — сказал Илья так, будто это не вопрос, а констатация факта.

— Зачем? — растерялась я.

— Потому что ты сегодня была свидетелем, — он улыбнулся. — А свидетелей принято провожать.

Мы вышли на улицу. Вечер был тёплый, мягкий, город светился окнами и фонарями. Илья шёл рядом, чуть засунув руки в карманы куртки.

Без иронии он выглядел иначе: светлые волосы растрёпаны, улыбка — спокойная, почти ленивая, а взгляд внимательный, будто он всё время что-то подмечал. Рядом с ним мне вдруг стало… неловко.

— Так всё-таки, — сказала я, чтобы нарушить паузу. — Это совпадение?

— Свет? — Илья усмехнулся. — Нет.

— Серьёзно?

— Абсолютно. — Он посмотрел на меня. — Месть за красную кружку.

— Весь офис?!

— Предупреждение, — поправил он. — Масштабное.

Я остановилась.

— То есть… домовой?..

— Очень принципиальный, — кивнул Илья. — Зато теперь все будут помнить.

Я фыркнула и покачала головой. Ну что за манера отвечать одним словом, какой-то пинг-понг выходит.

— У вас тут, конечно, своя корпоративная культура.

— Привыкай, — сказал он мягко. — Ты хорошо вписываешься. Про кружку же запомнила сразу!

Я рассмеялась.

— Спасибо, за похвалу, — сказала я.

— Слушай, — я понизила голос, — а вот выезды… они всегда такие спокойные, как с домовым?

— Нет, — честно ответил Илья. — Иногда бывает громко. Иногда — быстро. Иногда — очень странно.

— Очень — это насколько?

— Настолько, что потом в отчёте пишешь «аномалия устранена», а сам ещё неделю вспоминаешь.

— И ты к этому привык?

— Я привык фиксировать, — поправил он. — Привыкнуть — нельзя.

Я задумалась.

— А новенькие… часто не выдерживают?

— Бывает. — Он пожал плечами. — Некоторые хотят экшена. Некоторые — власти. Некоторые думают, что магия должна слушаться.

— А она?

— А она терпеливая. Но не бесконечно.

Мы немного помолчали.

— А ты? — спросил он вдруг. — Ты не испугалась?

Я честно подумала.

— Нет. Скорее… удивилась. Как много всего было рядом, а я не видела.

— Это нормально, — сказал Илья мягче. — Ты просто начала смотреть.

Я поймала его взгляд — внимательный, чуть насмешливый, но без привычной иронии.

— Слушай, — продолжила я, — а вот это правило с кружкой… его кто-то объясняет официально?

— Нет, — он усмехнулся. — Это часть естественного отбора.

— Жестоко.

— Зато честно.

Мы остановились у моего дома.

— Спасибо, — сказала я. — И за прогулку, и за… посвящение в страшную тайну о красной кружки еще на собеседовании.