Отдел документации по потустороннему

Глава 9.

Мы ехали молча почти пять минут.

Город снова шумел, жил своей обычной жизнью, и от этого контраст с тем, что осталось во дворе с прудом, ощущался особенно остро. Я смотрела в окно, но мысли всё время возвращались назад.

— Илья, — наконец сказала я, — а такие дела… они часто бывают?

Он не ответил сразу. Повернул на перекрёстке, сбавил скорость.

— Чаще, чем тебе хотелось бы, — сказал он спокойно. — И реже, чем могло бы быть, если бы мы не вмешивались.

Я вздохнула.

— То есть… русалки, лешие, кто-то ещё — они правда пытаются жить среди людей?

— Конечно, — усмехнулся он. — Люди же не спрашивают разрешения, когда лезут в чужие миры. Почему другим нельзя?

Я улыбнулась, потом нахмурилась.

— А программа… для мам. Она давно существует?

Илья снова помолчал. На этот раз — дольше.

— Почти с самого начала «Виры», — наконец сказал он. — Если быть точным… с меня.

Я резко повернулась к нему.

— В смысле?

— В прямом, — он криво усмехнулся. — Я был первым.

Я смотрела на него, не перебивая.

— Моя мать была… скажем так, не совсем человеком, — продолжил он. — И очень упрямой. Она хотела остаться здесь. Жить. Работать. Любить.
Он сделал паузу.
— А потом оказалось, что я появился не совсем по плану.

— И… — осторожно начала я.

— И без «Виры» меня бы просто не было, — сказал он ровно. — Или я был бы кем-то совсем другим. С очень короткой жизнью.

Машина мягко катилась по дороге.

— Тогда этим всем занимался Вячеслав, — продолжил Илья. — Не директором ещё был. Просто тем, кто решил, что мир можно не делить на «можно» и «нельзя», а попробовать договориться.

Я вспомнила взгляд директора. Задумчивый. Внимательный.

— Когда я узнал… — Илья хмыкнул, — подростком, конечно. Был зол. Горд. Напуган. Всё сразу.
Он на секунду сжал руль.
— А потом пообещал себе, что если уж меня так вытащили — я отработаю.

— Поэтому ты здесь, — тихо сказала я.

— Поэтому я здесь, — кивнул он. — И поэтому такие дела для меня… личные.

Я снова посмотрела в окно.

— Значит, ты — доказательство того, что это работает.

— Ага, — усмехнулся он. — Ходячее, язвительное доказательство.

Илья держал руль обеими руками, смотрел прямо перед собой и вдруг резко хмыкнул — будто поймал себя на чём-то лишнем.

— Ладно, — сказал он уже совсем другим тоном, лёгким, привычно ироничным. — Хватит про высокое. Ты ещё не готова.

Я удивлённо моргнула, но он уже не дал мне вставить слово.

— Кстати, — продолжил он, поворачивая к парковке, — если вдруг увидишь в документах дело про банника и фитнес-клуб — знай, это не ошибка.

— Банника? — переспросила я.

— Ага. Решил, что сауна — это его законная территория. Каждый раз, когда включали пар, он начинал так орать, что клиенты думали, будто там кого-то варят заживо.

Я не удержалась и рассмеялась.

— И что вы с ним сделали?

— Договорились, — пожал плечами Илья. — Чёткий график, табличка «Вход только в купальных костюмах» и отдельный пункт в договоре про уважение личного пространства.

— С банником?

— Самым принципиальным из всех, — кивнул он. — Бухгалтерия потом неделю думала, на чей счёт списывать моральный ущерб.

Он заглушил двигатель, но выходить не спешил.

— А ещё была полудница, — добавил он как бы между прочим. — Устроилась работать в колл-центр.

— Зачем?

— В обеденное время ей было комфортнее всего, — усмехнулся он. — Правда, клиенты после её звонков начинали признаваться в самых страшных грехах.

— Это звучит… тревожно.

— Зато текучка кадров резко упала, — сказал Илья с довольным видом. — После первого разговора люди просто боялись жаловаться.

Мы вышли из машины, всё ещё улыбаясь.

И я вдруг поняла: Илья умел вовремя закрывать двери.
Но делал это не холодно — а так, будто оставлял щёлочку.