Отдел документации по потустороннему

Глава 11.

Машина свернула с основной дороги так мягко, что я сначала даже не поняла — мы всё ещё едем или уже просто плывём.

Лесная дорожка была узкой, но идеально уложенной, будто её прокладывали не для людей, а для чего-то более… терпеливого. Колёса шуршали негромко, дорога чуть петляла, уводя всё глубже между деревьев.

Я смотрела в окно, на тёмные стволы елей, на лунный свет, который скользил по веткам, и вдруг поймала себя на том, что моргать стало слишком трудно.

Мысли расплывались.

Музыка стихла.

Я ещё успела подумать, что просто закрою глаза на секундочку — и мир аккуратно выключился.

— Алина.

Кто-то мягко потрепал меня по плечу.

— Алина, просыпайся.

Я вздрогнула и резко открыла глаза. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом поспешно вернулось на место.

Вячеслав сидел рядом, уже без привычной офисной собранности. Его голос был спокойным, почти тёплым.

— Всё хорошо, — сказал он. — Это нормально.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться.

— Я… уснула?

— Да, — кивнул он. — В сознании живые не могут просто так пересечь границу. Организм сам выбирает самый безопасный вариант.
Он усмехнулся.
— Сон — самый простой.

Мне дали минуту. Я глубоко вдохнула, выдохнула, проверила, слушаются ли руки и ноги.

— Готова? — спросил Вячеслав.

Я кивнула, хотя уверенности в этом кивке было немного.

Он вышел первым.

И только тогда я заметила, как он изменился.

Вячеслав будто стал выше. Шире в плечах. Его осанка выпрямилась, движения стали выверенными, спокойными — не начальственными, а королевскими. Над ним не было короны, но ощущение было именно таким: человек, идущий на дипломатическую встречу в собственных угодьях.

Он открыл дверцу и протянул мне руку.

— Прошу.

Я вышла из машины… и только сделав пару шагов поняла, что под ногами больше нет грунтовой дороги.

Мы шли по мосту.

Огромному, деревянному, уходящему вдаль. Доски под ногами были тёмные, старые, но крепкие — такие переживают не одно столетие. По обе стороны стояли факелы, их огонь колыхался, разгоняя мрак.

Я остановилась.

Снизу была темень. Не просто тень или ночь — пустота, в которую не хотелось смотреть слишком долго.

— Колинов мост, — спокойно сказал Вячеслав.

Я сглотнула и сделала шаг вперёд.

Странно… я отчётливо помнила, как машина остановилась на лесной полянке. Я была уверена, что вокруг не было ничего, даже намёка на мост.

Но теперь он был здесь.

Величественный. Настоящий.

Что было по ту сторону, я рассмотреть не могла — огонь факелов будто намеренно не давал взгляду уйти дальше положенного.

И всё внутри меня шептало:
дальше — не для случайных глаз.

Я глубже вдохнула и пошла рядом с Вячеславом, стараясь не смотреть вниз.

Мы пересекали границу.

Я не могла сказать, сколько мы шли.

Время здесь будто не текло — оно просто отпускало. И вдруг мост закончился.

Перед нами возник дворец.

Иного слова я подобрать не смогла.

Готический, высокий, устремлённый вверх, но с явным славянским характером: окна с резными наличниками, колонны, покрытые узорами — цветы, листья, какие-то древние символы. Всё это было вырезано в чёрном камне. Красиво. Величественно. И немного пугающе.

У массивных дверей горели факелы, а рядом стоял мужчина в ливрее — прямой, неподвижный, будто часть архитектуры.

Он поклонился Вячеславу.

— Добро пожаловать, — произнёс он негромко.

Меня… просто не заметили.

Двери распахнулись.

Внутри было светло. И всё так же изящно — до тревожи. Свет отражался от полированного камня, от металлических элементов, от стекла, и казалось, что сам воздух здесь отточен до совершенства.

Я всё-таки ждала избушку.

Или хотя бы что-то менее… официальное.

Мы прошли через несколько залов, каждый из которых был красив и безупречен, как музей, где никто не живёт, но все правила соблюдаются. Наконец мы остановились у высоких двустворчатых дверей.

Вячеслав положил мою руку на сгиб своего локтя.

Этот жест был неожиданно тёплым.

Он улыбнулся мне — спокойно, уверенно, приободряюще.

— Готова? — тихо спросил он.

Я кивнула.

Он сделал шаг вперёд и открыл двери.

На секунду я ослепла.

Передо мной раскинулся гигантский зал — скорее конференц-зал, чем гостиная. Высокий потолок терялся где-то вверху, стены были украшены картинами: красивыми, мастерски выполненными, но безликими — на них не было лиц, только силуэты, сцены, символы.

По бокам стояли небольшие столики с закусками и бокалами. Всё выглядело безупречно, будто приём готовили не для гостей, а для истории.

А в центре зала располагался массивный длинный стол — тяжёлый, тёмный, явно предназначенный для серьёзных разговоров.

Этот вечер не переставал меня удивлять.

У столиков с едой я сразу заметила четырёх мужчин, увлечённо о чём-то беседующих.

Трое из них были высокими, широкоплечими, внушительными — тут не нужно было быть Видящей, чтобы понять: богатыри.

А вот четвёртый…

Он выглядел иначе. Не меньше ростом, но… словно тень между ними. Я не могла сразу понять, кто он такой, и это настораживало.

Чуть в стороне, у окна, на мягком пуфе сидела женщина. Она смотрела наружу, на луну, и та будто поливала её серебром. Свет скользил по её волосам, по плечам, по спокойному профилю — и от этого она казалась нереальной, почти нарисованной.

Русалка, поняла я.

Вячеслав мягко, но уверенно повёл меня к мужчинам.

А у меня было ощущение, что я вошла не просто на приём.

Я вошла в место, где решают судьбы.

Мы уже почти подошли к мужчинам, когда я отчётливо расслышала:

— …я тебе говорю, на рассвете лучше клюёт.
— А если течение сильное — смысла сидеть нет.
— Так я ж место знаю…