Отдел документации по потустороннему

Глава 13.

Я рассказала Вячеславу всё.

Про защитный кокон.
Про розовые и зелёные нити.
Про золотистые вспышки внутри тени — коротко, но подробно, чтобы он понял, как именно я это видела.
И, помедлив, добавила:

— И ещё… Кощея я за столом не заметила. Уже потом. Он просто… исчез. Будто его там и не было.

Вячеслав тихо усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Это как раз не странно, — сказал он. — Кощей не самый общительный из нас. И к новеньким относится… настороженно.

— Но я же смотрела прямо туда, — нахмурилась я. — Я уверена.

— Именно поэтому, — кивнул Вячеслав. — У него есть амулет. Очень старый.
Он чуть помолчал, подбирая слова.
— Он не влияет на человека напрямую. Не давит, не путает мысли. Просто заставляет взгляд… пролетать мимо. Ты видишь стол, людей вокруг, но не фиксируешь его как объект внимания.

Я поёжилась.

— Неприятно.

— Зато эффективно, — пожал плечами он.

Машина мягко шла по мокрой дороге, дворники ритмично смахивали дождь.

— А вот золотые ниточки, — продолжил Вячеслав, — это уже действительно интересно.
Он нахмурился.
— Насколько я знаю, такой оттенок чаще всего связан с полудницами… или полуночницами. Родственные виды. Очень родственные.

— То есть… — начала я.

— То есть это точно не случайный фон, — закончил он. — Ты очень помогла, Алина. Я, если честно, на такое даже не рассчитывал.

Я растерянно улыбнулась.

— Завтра у тебя выходной, — добавил Вячеслав. — Всё-таки домой мы попадём ближе к рассвету.

И вот тут моё сердце неприятно ёкнуло.

— К рассвету?.. — переспросила я, уже понимая, что это значит.

Я же не предупреждала бабушку.

Ох… попадёт мне.

За окном дождь стал тише, а дорога — светлее, будто ночь медленно начинала отступать.

Я невольно вспомнила, почему вообще живу с бабушкой.

У меня была самая обычная семья.
Русская. Спокойная.

Папа был лётчиком… или космонавтом — если честно, я так и не разобралась до конца. Я ни разу его не видела. Он всегда был где-то «на задании», «в полёте», «на орбите» — и в итоге остался для меня почти мифом.

Зато мама была рядом. Она очень старалась. У нас была хорошая, тёплая жизнь: мама, я и бабушка.

А потом в один день мама не пришла домой.

Просто не вернулась.

Бабушка искала её полгода. Обивала пороги, писала заявления, ходила по инстанциям. В итоге маму признали без вести пропавшей и закрыли дело.

После этого бабушка изменилась.

Она вздрагивала от каждого звонка в дверь.
Не спала, если я задерживалась.
И до сих пор слишком внимательно следила за временем.

Я сглотнула и посмотрела на светлеющее небо.

Очень надеюсь, что сегодня ничего плохого не будет.

Вячеслав первым нарушил тишину.

— Прости, — сказал он негромко. — Я как то не подумал тебя предупредить. Это моя ошибка.

Я покачала головой.

— Нет, это не ваша вина, — ответила я и, немного помедлив, всё-таки пояснила:
— Просто… бабушка сильно переживает, если я задерживаюсь. У нас в семье уже был опыт, когда человек не вернулся.

Вячеслав кивнул. Медленно. Понимающе.

— Тогда тем более извини, — сказал он снова. — Я должен был учитывать это.

Мы ехали молча ещё пару минут, и в этой тишине не было неловкости — только осторожное взаимное присутствие.

— Ты сегодня хорошо справилась, — вдруг сказал он. — Лучше, чем многие на твоём месте.

— Я просто смотрела, — пожала плечами я.

— Именно, — усмехнулся он. — Не всем это удаётся.

Он вздохнул, будто решаясь.

— Думаю, ты уже поняла, что я… не совсем человек.

Я повернулась к нему.

— Вы — Велес, — сказала я осторожно.

Он кивнул.

— Да. Тот самый.

Почему-то это не прозвучало пафосно. Ни грома, ни молний. Просто факт.

— У нас это передаётся по роду, — продолжил он. — Мой отец только недавно отошёл от дел. И… теперь моя очередь принимать обязанности полностью.

Я попыталась осмыслить услышанное.

— А «Вира»?.. — спросила я.

— Я создал её в то время, когда был свободен от основных обязательств, — ответил Вячеслав. — Начали мы примерно в период революции.

Я присвистнула, не сдержавшись.

— Простите… и сколько же тогда вам… и вашему отцу?..

Он тихо рассмеялся.

— Мы не очень хорошо вписываемся в человеческие временные рамки, — сказал он. — Всё-таки боги.

Ну да. Логично.

Он замолчал на мгновение, а потом заговорил снова — уже медленнее, будто вспоминая.

— Те времена были тяжёлыми. Кровавыми. А подобные события всегда вызывают огромный интерес с той стороны.
Он сжал руль чуть крепче.
— Не было другого выхода. Всё сложилось будто само собой. Сначала — отряды ответственных. Потом — первые соглашения. Попытки структурировать хаос.

Раньше, — продолжал он, — всё решалось иначе. Без компаний, без финансирования, без систем. Люди просто шли и договаривались… или не возвращались.

Постепенно появились ресурсы. Подразделения быстрого реагирования. Поддержка.

— К девяностым начался активный обмен опытом с другими странами, — сказал Вячеслав. — Появились дочерние направления. Здравоохранение, исследования, наблюдения.

Он посмотрел вперёд, в темноту дороги.

— Отдельным большим блоком стало изучение детей со смешанным ДНК. Таких, как Илья. И не только он.

Я слушала, затаив дыхание.

И только когда машина мягко затормозила, я поняла, что мы уже подъехали к моему дому.

Я даже не заметила дороги.

— Спасибо, — сказала я искренне. — За доверие.

Вячеслав улыбнулся — спокойно, тепло.

— Отдыхай, Алина. Ты это заслужила.