Отдел документации по потустороннему

Глава 14.

У двери меня уже ждали.

Бабушка стояла в прихожей, уперев одну руку в бок, а в другой держала полотенце — не простое, а то самое, «воспитательное». На тумбочке рядом красовался стакан, а возле него — предательски поблёскивали капли пустырника.

Запах…
Запах стоял по всей квартире такой, будто кто-то решил лечить сердечные переживания методом насыщения воздуха.

Я, видимо, выглядела слишком говорящей.

Говорящей о стыде.
О переживаниях.
И о том, что сейчас будет очень заслуженная выволочка.

Бабушка посмотрела на меня, прищурилась… и вдруг махнула рукой.

— Ай, — сказала она устало. — Иди уж. Беда моя пустоголовая.

Полотенце так и осталось висеть в её руке без применения.

— Вот не справится сердечко моё, — продолжила она, — что тогда делать будешь, а?
Она вздохнула.
— Давай, переодевайся и иди на кухню. Хоть покормлю тебя.

Я послушно кивнула и юркнула в комнату.

Переоделась быстро — на автомате — и почти бегом отправилась на кухню.

Там было… прекрасно.

Холодные лучи рассвета уже пробивались сквозь окно и мягко освещали стол, подоконник, старые занавески. Это было моё самое любимое время.

Мир ещё не проснулся.
На улице тихо.
И эти короткие минуты — будто разговор с солнцем.

Только я и оно.
И мы обсуждаем, как же мир всё-таки прекрасен, несмотря ни на что.

Я встрепенулась и села за стол.

Передо мной уже стояла кружка с чаем — от неё поднимался уютный пар. На тарелке аккуратной горкой лежали сырники, рядом — блюдце с вареньем и сметаной.

И тут до меня дошло.

А я ведь так и не поела на том приёме.

Я усмехнулась, подхватывая ложку.

— Мда уж, — пробормотала я себе под нос. — Любители официоза…
Я откусила первый сырник.
— Никакого приёма-то и не было!

Бабушка, услышав это, хмыкнула:

— Вот и правильно. Нечего по чужим приёмам шляться. Дома надёжнее.

И я вдруг поняла:
какие бы дворцы и мосты ни были в этом мире —
утро на кухне с сырниками всё равно сильнее любой магии.

Я рано расслабилась.

Потому что моя бабушка — истинно опытный следователь. Сначала она меня завлекла вкусностями, усадила поудобнее…
А потом прищурилась и сказала:

— Ну что ж.
Она сделала глоток чая.
— Давай, рассказывай. На каких таких приёмах ты была?

Я подавилась сырником.

Вот ведь…

В голове за секунду пронеслось всё: мост, дворец, Змей, Кощей, золотые нити…
Нет. Определённо нет.

Я лихорадочно соображала, что именно можно сказать, не сказав лишнего.

И тут меня спасло студенчество.

— Ну… — протянула я осторожно. — У нас была встреча с коллегами из другой компании.

Бабушка подняла бровь.

— Угу.

— Обсуждали… проблемы на производстве, — продолжила я, стараясь говорить уверенно. — А я была… ну… переводчиком.

— Переводчиком? — в её голосе прозвучал интерес.

— Да, — я кивнула чуть быстрее, чем нужно. — Я же на французский курсы ходила. Не то чтобы свободно говорю, но диплом есть.
Я пожала плечами.
— Вот и переводила. Ну… не слова, конечно. Скорее… смыслы. Общую картину. Влияния.

Господи, как коряво, — подумала я.

Но бабушка вдруг заметно расслабилась.

— А-а, — протянула она с довольным видом. — Это хорошо. Значит, ценят тебя.

И — о чудо — она подвинула ко мне тарелку с сырниками.

— Ешь давай. Работа работой, а желудок по расписанию.

Я с облегчением уткнулась в еду.

Мы немного посидели почти в тишине.
Ну, как в тишине — я очень активно жевала сырники и запивала всё горячим чаем.

И тут бабушка вдруг сказала:

— А знаешь… я ведь не так уж и переживала.

Я замерла.

— В смысле?

— Ближе к полуночи, — продолжила она, будто между прочим, — дверь в соседнюю комнату приоткрылась. И шаги послышались. На кухню.