Отдел документации по потустороннему

Глава 21

Квартира встретила меня тишиной.

Не уютной, домашней — а глухой и настороженной, будто сами стены прислушивались к происходящему внутри. Я осторожно шагнула вперёд, закрывая за собой дверь и на мгновение замирая в полутёмном коридоре.

Пространство оказалось длинным и почти пустым. На первый взгляд — холодный минимализм: гладкие тёмные стены, матовый каменный пол, высокий потолок и редкие точечные светильники, которые давали совсем немного света. Но стоило пройти чуть дальше, как взгляд начинал цепляться за детали.

На одной из стен висела массивная резная панель из тёмного дерева. Переплетённые ветви, звериные морды, древние символы — всё было вырезано грубо, почти топорно, но от этого узор казался ещё более живым. Чуть дальше на узкой полке стояла тяжёлая керамическая чаша с выжженным солярным знаком. Рядом виднелось старое зеркало в потемневшей раме, на которой угадывались вырезанные руны.

Минимализм здесь был только внешней оболочкой. На самом деле квартира выглядела так, будто кто-то тщательно собирал древние вещи, пряча их среди современной холодной роскоши.

Я уже собиралась негромко позвать Вячеслава, но вдруг заметила впереди полоску света, вытянувшуюся по полу. Она шла из-под полуоткрытой двери в конце коридора.

Одновременно с этим до меня донеслись голоса.

Мужские. Тихие, низкие, почти приглушённые.

Мое сердце буквально загрохотало. Я подошла ближе, стараясь ступать как можно осторожнее. Внутри неприятно холодело, но вместе с этим росло странное чувство уверенности, что именно сюда мне и нужно было попасть.

Остановившись у двери, я на секунду прислушалась. Разобрать слова не получалось, но интонации были спокойные — будто двое старых знакомых вели неспешный разговор.

Я медленно толкнула дверь. Та открылась почти беззвучно.

Комната оказалась просторной, но освещённой всего одной лампой над столом. Тёплый янтарный свет падал вниз, оставляя большую часть помещения в густой тени.

За столом сидели двое.

Илья и Вячеслав.

Они расположились друг напротив друга, слегка наклонившись вперёд. Перед каждым стоял тяжёлый стеклянный стакан с янтарной жидкостью — густой, как мёд, напиток лениво колыхался, отражая свет лампы.

Но не это заставило меня остановиться на пороге.

Вокруг них в воздухе висело золотое облако.

Мелкие искры плавали медленно и лениво, словно кто-то рассыпал сотни крошечных блёсток. Они не падали на пол и не исчезали, а просто кружились мягким сияющим туманом вокруг мужчин.

Илья что-то говорил, спокойно опираясь локтем на стол, а Вячеслав слушал его и едва заметно улыбался.

Мне даже не пришлось напрягать зрение, я сразу увидела этот золотой флер.

Тот самый, который заметила накануне вечером.

Я сделала шаг в комнату. Под ногой тихо скрипнула доска.

Влияние было настолько плотным и вязким, что мужчины даже не заметили моего появления.

Илья продолжал говорить спокойным, почти ленивым голосом, медленно вращая стакан в пальцах. Вячеслав слушал его, чуть склонив голову, и на губах у него играла мягкая, отсутствующая улыбка. Их движения были слишком плавными, слишком неторопливыми — как у людей, которым некуда спешить и не о чем беспокоиться.

Словно весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать.

Но в комнате был кто-то ещё.

Когда глаза привыкли к полумраку, я заметила тёмный угол у стены. Там стояло широкое кресло, почти полностью скрытое тенью. И в нём сидела женщина.

Та самая.

Я уже видела её в офисе. Кажется, пару раз она заходила в кабинет Вячеслава. Тогда она показалась мне обычной — аккуратной, спокойной, почти незаметной.

Теперь она выглядела совсем иначе.

Женщина буквально распласталась в кресле, откинувшись назад. Одна рука свисала с подлокотника, пальцы заметно дрожали. Лицо побледнело, губы были чуть приоткрыты, дыхание тяжёлым и рваным.

Но глаза… глаза были широко раскрыты и пристально смотрели на мужчин за столом.

И от неё тянулись золотые искры.

Теперь это было видно совершенно отчётливо. Тонкие нити света расползались от её пальцев, медленно разливались в воздухе и собирались вокруг Вячеслава и Ильи, оплетая их мягким, обманчиво красивым сиянием.

Даже отсюда было видно, как тяжело ей это даётся.

Держать под влиянием одного человека — уже непросто. А здесь она удерживала сразу двоих. И, судя по всему, сама не рассчитывала на такую нагрузку.

Похоже, она и не собиралась делать ничего резкого прямо сейчас.

Сначала Вячеслав.

А потом, если получится… Илья.

Две марионетки вместо одной.

От этой мысли внутри у меня что-то резко сжалось.

И вдруг поднялась ярость.

Не холодная и рассудочная — нет. Живая, горячая, дикая.

Я даже не успела подумать, что делаю.

Тело двинулось само.

Я буквально пролетела через комнату. Зацепила бедром стул, стол качнулся, янтарная жидкость в стаканах плеснула через край — но я этого даже не заметила.

Через мгновение я уже стояла перед креслом.

Женщина подняла глаза — и в них впервые мелькнуло удивление.

Но было уже поздно.

Я схватила её за руки.

Сильно, почти грубо, сжав запястья так, что пальцы побелели. Кожа под ладонями оказалась ледяной.

Полуночница дёрнулась, пытаясь вырваться, но сил у неё почти не осталось — слишком много уходило на удержание золотых нитей.

Я наклонилась ближе и заглянула ей прямо в глаза.

В этот момент внутри что-то вспыхнуло.

Я не понимала, что делаю. Не знала никаких заклинаний. Не знала ни одного правильного слова.

Но сердце билось так сильно, что отдавалось в висках.

От него поднималась горячая волна — вверх, в грудь, в плечи, в руки.

Ладони жгло.