Отдел документации по потустороннему

Глава 22

Я смутно осознавала происходящее вокруг, но остановиться уже не могла. Всё, что происходило в комнате, словно отодвинулось на край сознания, превратилось в приглушённый фон. Главным оставался только этот странный поток слов, который лился из моих губ.

Я не знала ни одного из этих слов. Не понимала их смысла. Но они звучали так естественно, будто жили во мне всегда. Будто я просто долго молчала, а теперь наконец вспомнила давно забытую песню.

Шёпот струился ровно и мягко, словно тёплая вода. Каждое слово рождалось где-то глубоко в груди, поднималось к горлу и само находило дорогу наружу. Мне казалось, что я говорю не голосом, а сердцем.

Полуденница сначала смотрела на меня с недоумением, словно не могла понять, что происходит. Но постепенно её лицо начало меняться.

Сначала едва заметно побледнели губы. Затем кожа словно потеряла живой оттенок и стала сереть, будто пепел медленно ложился на её лицо. Золотые искры в глазах тускнели с каждой секундой. Те самые искры, которые ещё недавно сияли так ярко, теперь выцветали, словно кто-то стирал их мягкой тканью.

Я видела, как в её взгляде сначала появилась растерянность.

Потом — понимание.

И, наконец, откровенная злость.

Она резко выпрямилась в кресле, напряглась всем телом и посмотрела на меня так, словно только сейчас по-настоящему увидела. Будто до этого момента я была для неё всего лишь помехой, случайным шумом на границе внимания.

Теперь же она точно поняла, что происходит.

Её губы приоткрылись, будто она собиралась что-то сказать. Возможно, выкрикнуть приказ. Возможно, попытаться остановить меня.

Но слова так и не сорвались с её губ.

Потому что в этот момент силы начали покидать меня.

Сначала это было почти незаметно. Лёгкая слабость в руках, будто я слишком долго держала что-то тяжёлое. Затем потяжелели плечи. Дыхание стало глубже, медленнее.

А потом я почувствовала, как энергия утекает из меня.

Не рывком — нет. Медленно, неумолимо, словно вода выливается из ведра, в котором вдруг появилась трещина. С каждой секундой её становилось всё меньше, и я понимала, что скоро не смогу удержать даже собственное тело.

Последние слова я уже выговаривала с трудом. Губы едва шевелились, голос становился всё тише, а язык словно наливался свинцом.

Мир вокруг начал слегка покачиваться.

Лица передо мной расплывались, будто кто-то осторожно проводил по ним водой.

Я ещё попыталась сосредоточиться, удержаться, но ноги предательски ослабели. Пол подо мной будто отодвинулся, и на мгновение мне показалось, что я просто проваливаюсь в пустоту.

Я уже не увидела, что произошло дальше.

Но почувствовала.

Чьи-то руки поймали меня сзади, крепко удержав прежде, чем я окончательно потеряла равновесие. Тёплая ладонь легла на моё плечо, вторая осторожно поддержала за талию, не давая упасть.

И только тогда тьма мягко сомкнулась вокруг моего сознания.
_____________________________________________________________________________

Я проснулась от лёгкого, настойчивого тепла. Что-то мягко щекотало нос, и я поморщилась, не открывая глаз. Через несколько секунд стало понятно — это солнечный луч. Он упорно пробивался сквозь окно и теперь нагло хозяйничал у меня на лице.

Я потянулась, лениво вытягивая руки над головой, и только после этого открыла глаза.

Потолок надо мной был незнакомым.

Я несколько секунд просто лежала, моргая и пытаясь понять, что именно меня смущает. Затем взгляд медленно скользнул по комнате, и до меня окончательно дошло: я точно не дома.

Комната была оформлена просто, даже немного строго — явно мужская территория. Никаких кружевных занавесок, салфеточек и прочих милых бабушкиных деталей. Всё было аккуратно, функционально и… удивительно чисто.

У стены стояла широкая кровать с тёмным деревянным изголовьем. Постельное бельё — светло-серое, почти графитовое, но удивительно мягкое. Рядом — небольшой прикроватный столик, на котором лежала книга, очки и телефон.

Напротив кровати стоял комод из тёмного дерева, а над ним висела пара простых чёрно-белых фотографий в тонких рамках. Я не сразу поняла, что на них изображено: какие-то старые мосты, вода, силуэты деревьев.

Всё выглядело минималистично, но не холодно. Наоборот — в комнате ощущался уют. Такой спокойный, взрослый уют, без лишних украшений.

И самое главное — здесь было идеально чисто.

Никакой пыли, разбросанных вещей или хаоса. Всё лежало на своих местах, будто хозяин квартиры относился к порядку почти с уважением.

Через приоткрытое окно в комнату лился солнечный свет, наполняя её мягким теплом. Воздух пах свежестью — чем-то вроде утреннего ветра и чистого белья.

Я глубоко вдохнула и неожиданно поймала себя на мысли, что совсем не хочу отсюда уходить.

Но в глубине квартиры послышались звуки.

Сначала тихий шум воды — кто-то открыл кран. Затем раздалось характерное шипение и лёгкое шкворчание сковороды. Запах жареного хлеба и чего-то вкусного постепенно дополз до комнаты.

Я приподнялась на локтях, окончательно просыпаясь.

— Так… — тихо пробормотала я себе под нос.

В голове ещё оставалась лёгкая туманность после вчерашнего, но любопытство уже уверенно брало верх.

Я осторожно спустила ноги с кровати и встала. Пол оказался прохладным, но приятным. Оглядевшись ещё раз, я тихо вышла из комнаты и направилась на звук.

Квартира оказалась обычной, довольно небольшой. Судя по расположению комнат и узкому коридору, это была стандартная двушка в старом фонде. Высокие потолки, широкие дверные проёмы и слегка поскрипывающий паркет сразу выдавали возраст дома.

Интерьер был в том же духе, что и спальня — минималистичный, но живой. Светлые стены, простая мебель, много воздуха и пространства. Но при этом по всей квартире встречались тёплые акценты: оранжевые подушки на диване, коричневый плед, керамическая ваза на комоде.

На кухне я заметила даже ярко-оранжевый чайник и пару кружек такого же цвета. Эти детали неожиданно добавляли квартире тепла и создавали ощущение, что здесь живёт не просто аккуратный человек, а кто-то… живой.