Отдел контактов и Спелых яблок

Глава 1. Отдел контактов и спелых яблок

На Аспре всё было устроено так аккуратно, что от этого хотелось либо гордиться цивилизацией, либо срочно проверять, не забыли ли где-нибудь спрятать аварию.
Планета сияла чистыми кольцами городов, ровными магистралями, идеальными фасадами и такими гладкими общественными пространствами, что любая случайная мысль в них казалась нарушением санитарных норм. Инти любили порядок. Не из духовного возвышения, а по более простой причине: порядок был единственной вещью, которую можно было измерить, утвердить и, если нужно, заверить подписью трёх ведомств.
Поэтому, когда в центральной системе жилого сектора появился запрос с пометкой «неясное происхождение, неясный смысл, высокая притягательность», в Отделе 402 сразу насторожились.
В официальной версии 402-й назывался Отделом контактов и спелых яблок. Название придумали так давно, что уже никто не помнил, почему именно яблоки. То ли потому, что когда-то первый контакт начался с фрукта, то ли потому, что в управлении любили, когда даже абсурд звучит как инструкция. На деле же 402-й занимался тем, что не помещалось в другие отделы: странными сигналами, непонятными знаками, внезапными интересами к бессмысленному, а также последствиями всего, что отзывалось в инти не отчётом, а внутренним смятением.
Именно туда, в серый сектор внутреннего наблюдения, и стеклись первые сведения о КиКиве.
— Субъект снова появился у восточного перехода, — сказала Нэви, не поднимая глаз от панели. — В третий раз за двое суток. И в третий раз рядом с ним фиксируются яблоки.
Рем, куратор смены 402-го, медленно отложил стилус.
— «Снова» — это уже почти привычка, — сухо заметил он. — А «яблоки» — это уже почти идеология.
Сив, младший аналитик, вскинул голову.
— Но ведь яблоки не проходят по реестру распределения. Их нет в списке продовольственных поставок.
— Вот именно, — сказала Нэви. — Поэтому они и вызывают такую тревогу. Когда в системе появляется то, чего там не должно быть, это всегда либо ошибка, либо смысл. Ошибки обычно живут дольше смысла.
На стене вспыхнуло изображение.
Площадь восточного перехода. Поток инти. Ровные линии движения. Световые навигационные нити. И в самом центре — фигура КиКива.
Он стоял спокойно, будто не был причиной начинающегося беспорядка, а просто случайно оказался в его середине. На плече у него висела сумка, из которой, по данным сканеров, выглядывало нечто круглое, тёплое и слишком красное для Аспры.
— Это он? — спросил Сив.
— Если верить камерам, — ответила Нэви. — Если верить интуиции, хуже.
КиКив был из тех, кого система не любила по двум причинам сразу. Во-первых, он никогда не объяснял свои действия до конца. Во-вторых, он делал это так, будто всё происходящее уже было где-то им заранее принято к сведению. У него было лицо инти, который слишком долго слушал тишину и решил, что она заслуживает ответа.
На площади один из молодых инти остановился, глядя на сумку КиКива с нездоровым вниманием.
— Он принёс что-то настоящее, — произнёс тот шёпотом, как будто это было оскорблением.
Рядом стоящий робот-наставник немедленно отреагировал:
— Настоящее не подтверждено. Рекомендую не испытывать интерес.
Но было уже поздно. Интерес на Аспре распространялся быстрее любого вируса. Он не ломал тело — он портил согласованность. Сначала один инти задерживал взгляд. Потом другой задавал лишний вопрос. Потом третий вдруг обнаруживал, что ему хочется узнать, что будет дальше, хотя по плану у него на этот час значилась совершенно другая, полезная и безопасная деятельность.
КиКив медленно поднял сумку и достал яблоко.
Оно было красным, влажным, с естественным блеском и тем оскорбительным совершенством, которое невозможно было встроить в официальную среду без вызова комиссии.
Толпа замерла.
— Это что? — спросил кто-то.
КиКив посмотрел на яблоко так, будто оно было не фруктом, а доказательством.
— То, что не обязано быть полезным, — ответил он.
Эта фраза, возможно, и не звучала бы опасно в другом месте. Но на Аспре всё непрактичное считалось либо ошибкой, либо угрозой, либо началом чего-то, что потом всё равно придётся закрывать протоколом.
Нэви увеличила изображение.
— Внимание, — сказала она. — Фиксируется девять объектов одинакового типа. Все — плоды неизвестного происхождения. Все — в зоне контакта. Все — в непосредственной близости от субъекта.
Рем чуть прищурился.
— Девять. Красивое число для неприятностей.
— И крайне плохое для отчёта, — добавила Нэви.
Сив смотрел на экран слишком долго.
— Почему все замолчали?
— Потому что, — сказала Нэви, — в какой-то момент они поняли, что хотят взять яблоко.
Она произнесла это ровно, без нажима, но в комнате стало как-то теснее. Даже воздух в 402-м всегда умел вовремя напомнить, что шутки здесь редко бывают бесплатными.
— Невозможно, — сказал Сив. — Яблоко не имеет функциональной ценности. Его нельзя использовать в строительстве, навигации, санитарной обработке...
— Зато его можно хотеть, — перебил Рем.
Он встал и подошёл к столу, где уже лежал предварительный свод.
Для внешних служб это называлось бы «инцидент локальной когнитивной привлекательности». Для 402-го — проще и честнее: событие, которое вызывает в инти несанкционированное чувство смысла.
А смысл, как известно, был опаснее большинства аварий. Авария хотя бы оставляла обломки. Смысл оставлял вопросы.
— КиКив не просто раздаёт плоды, — тихо сказал Рем. — Он проверяет, сколько в нас осталось живого.
Сив нахмурился.
— Это слишком... литературно.
— Именно поэтому и подозрительно, — отозвалась Нэви. — Всё, что не укладывается в форму, на Аспре обычно оказывается либо опасным, либо правдивым.
На экране КиКив протянул яблоко молодой инти с пустым взглядом и слишком правильной осанкой. Та взяла его не сразу — будто боролась не с собой, а с воспитанием. Потом всё же взяла. Укусила.
И в тот же миг её лицо изменилось.
Не резко, не театрально. Хуже — тихо.
Сначала исчезла привычная гладкость выражения. Потом замерла челюсть. Потом в глазах появилось что-то, чего у неё раньше, по всей видимости, не было: растерянность, почти похожая на радость.
— Фиксирую отклонение, — быстро сказал Сив. — Пульс не растёт. Тремор отсутствует. Но когнитивный отклик... он нелокален.
— По-нашему, — сказала Нэви, — ей стало плохо от счастья.
Рем не улыбнулся. Только чуть наклонил голову.
— Нет. Ей стало плохо от того, что она поняла: ей чего-то не хватало.
Эта фраза повисла в комнате, как дурной запах, который не удаётся списать на вентиляцию.
На Аспре дефицит считался управляемым. Эмоции — нежелательными. Любопытство — перерасходом внимания. Воображение — побочным эффектом недостаточного контроля. И всё же одно яблоко, принесённое КиКивом, разрушало эту картину точнее любого взрыва.
Потому что взрыв можно восстановить. А вот если инти начинает задавать вопрос, на который у него нет утверждённого ответа, система уже трещит по швам.
— Доклад в Центральный контур готовить? — спросил Сив.
— Нет, — ответил Рем.
— Почему?
— Потому что Центральный контур решит, что это нужно изъять. А 402-й должен понять, почему это вообще работает.
Нэви откинулась на спинку кресла.
— Мы опять идём туда, где официально не должно быть ничего кроме проблем.
— Именно там и живёт наша специализация, — сухо сказал Рем.
Снаружи, за стеклянной стеной сектора, Аспра продолжала сиять ровно и безупречно. В жилых башнях инти принимали нормированные решения, в учебных залах учили правильные формулировки, в диспетчерских проверяли маршруты, а в сводках всё ещё не было ни слова о том, что по планете уже идёт распространение яблок и того странного, почти неприличного интереса, который они пробуждали.
КиКив убрал оставшиеся плоды обратно в сумку и, будто почувствовав наблюдение, поднял взгляд прямо в камеру.
Пауза вышла короткой, но неприятно точной.
Он улыбнулся — не зло, не доброжелательно, а так, как улыбаются те, кто знает что-то, чего всем остальным ещё только предстоит стыдливо догонять.
Потом изображение мигнуло.
На экране, на месте его лица, на долю секунды появилось другое сообщение. Не в системе. Внутри восприятия всех, кто смотрел запись.
«Отдел 402 уже опоздал на один вопрос.»
Нэви первой отвела взгляд.
— Отлично, — сказала она. — Теперь у нас не просто нарушение. У нас — приглашение.
Рем медленно опустился в кресло.
— Подготовьте выездную группу, — произнёс он. — И передайте архиву: если кто-то спросит, почему Отдел контактов и спелых яблок снова полез в жилые кластеры, отвечайте честно.
— Как именно? — спросил Сив.
Рем посмотрел на него устало и почти с сочувствием.
— Скажите, что в Аспре опять появился смысл. А это всегда хуже любой аварии.