Отдел Магических Происшествий и Сонной Полыни

Глава 11

Непотребная история (и ревнивый лис)

Общество Охраны Исторических Непотребств располагалось не в мрачном особняке, а в светлой, просторной студии, напоминавшей то ли музей современного искусства, то ли мастерскую чудаковатых дизайнеров. Воздух пах старым пергаментом, свежей краской и дорогим кофе.

Их встретила не унылая толпа стариков, а странный симбиоз эпох. За одним столом, уставленным чашками, дымила трубкой древняя, похожая на сморщенный гриб, волшебница в рюшах — мадам Гризельда. Рядом с ней, листая магический планшет, сидел молодой человек с ирокезом цвета морской волны и в очках в тонкой оправе — Лео. У мольберта, что-то оживлённо обсуждая, стояли две девушки: одна — в строгом костюме и с мерной лентой на шее (Виола), другая — в покрытой красками робе, с кисточкой за ухом (Мия).

Это была не бюрократия, а творческий цех. И это смутило даже Мору.

— А, новые жертвы бюрократии! — крикливо приветствовала их мадам Гризельда. — Присаживайтесь, милочки! Лео, убери свой «гаджет» и предложи гостям чаю! У нас тут травяной, от кашля, но и от бумажной тоски помогает.

Лео, не отрываясь от планшета, щёлкнул пальцами. Четыре чашки материализовались в воздухе и плавно приземлились перед ними.
— Рад вас видеть, — сказал он голосом, в котором сочетались усталость и любопытство. — Слышали, вы в Архиве и у Гербологистов отметились. Везде, говорят, теперь… ну, живописный беспорядок.

Алиса почувствовала, как краснеет. Виола, девушка с мерной лентой, оценивающе посмотрела на неё.
— Не беспокойтесь, мы не из инспекции, — улыбнулась она. — Мы из тех, кто как раз ценит, когда история перестаёт быть пыльной. Даже если для этого нужно немного её встряхнуть.

— Встряхнуть — это мягко сказано, — проворчала Мора, но без обычной агрессии. Она разглядывала студию. Повсюду стояли странные экспонаты: неприличной формы древние амулеты, фрески с сомнительными сценами, ожившие скульптуры, которые делали неприличные жесты, когда думали, что на них не смотрят. Ей это… нравилось. Здесь был хаос, но осмысленный, весёлый.

Лис, однако, был другого мнения. Увидев, как Лео легко и профессионально подлетел к Алисе, чтобы поправить её чашку, он насторожил уши.
— О, ещё один двухногий, который думает, что магия в кончиках его пальцев, — громко прошипел он, чтобы все услышали. — Хозяйка, смотри, он блестит. Наверное, лаком покрыт. Как мебель.

Мора проигнорировала его. Она уже увлеклась разговором с Мией, художницей.
— Так вы говорите, этот идон с шестого века матерно ругается? — переспросила она, разглядывая маленькую каменную фигурку.
— Да! И мы пытаемся задокументировать его лексикон. Это же живой пласт разговорной магии! — глаза Мии горели. — А я слышала, вы хотите сажать что-то на костях? Это же радикально! Пощечина канонам! Мне нравится!

Виола между тем взяла Алису под руку и повела к стеллажам с документами.
— Не слушай мадам Гризельду, она всех пугает, — сказала она тихо. — Мы тут сами по уши в долгах из-за наших проектов. Если твоя ведьма может вырастить что-то интересное на том пустыре… мы могли бы сделать там арт-инсталляцию. «Сад забвения и возрождения». Это привлекло бы спонсоров и… отвлекло бы внимание от некоторых наших… закупок.

Алиса, ошеломлённая такой прямотой и неформальным подходом, кивала. Ей нравились эти люди. Они не боялись нарушать правила, они творили. И они видели в их проекте не проблему, а возможность.

Именно это и не понравилось Лису. Он наблюдал, как его хозяйка оживлённо беседует с художницей, а её клерк — со стройной архитекторшей. Его привычная роль единственного источника хаоса и развлечения была под угрозой.
— Я тоже умею позировать для картин! — заявил он, внезапно вспрыгнув на стол перед Морой и Мией и приняв вычурную позу. — Смотрите: «Лис, созерцающий тщету бытия». Или вот: «Лис, уставший от человеческой неблагодарности».
— Он у вас всегда такой… выразительный? — с улыбкой спросила Мия.
— Только когда ревнует, — отмахнулась Мора, но потрепала Лиса за ухом. — Не придуривайся. Иди помоги Алисе с бумагами.

Но Лис не унимался. Когда Лео, помогая Алисе найти нужный фолиант, случайно коснулся её руки, Лис проскочил между ними с визгом.
— Осторожно! Человеческая кожа очень хрупкая! Можно поцарапать! Или заразиться скукой!
— Лис! — строго сказала Алиса, но было поздно.

Ревность Лиса достигла апогея, когда мадам Гризельда, разобравшись в сути их проекта, внезапно оживилась.
— На костях? Прекрасно! У нас как раз есть коллекция «аморальных останков» — кости грешников, развратников и прочих весёлых людей! Они пропитаны духом бунта! Идеальный субстрат для вашей полыни! Лео, Виола, помогите нашим новым друзьям отобрать подходящие экземпляры! Безвозмездно, в качестве жеста сотрудничества между… э-э… нонконформистами!

И вот уже Лео и Виола вместе с Морой и Алисой склонились над каталогом, обсуждая плотность костной ткани и исторический контекст. Они смеялись, шутили, обменивались идеями. Это было похоже на настоящее сотрудничество.

Лис сидел в углу, поджав хвосты. Его глаза метали искры.
— Я вижу, как это будет, — мрачно проворчал он для Совы, которая, как всегда, была на своём посту. — Сначала «помощь», потом «совместные проекты», а потом — бац! — и они будут тут пить чай каждый день, а про нас забудут. Этот ирокез… он явно строит глазки нашей хозяйке. А эта мерная лента… она явно мерит нашего клерка для своего следующего скучного здания.
— Эмоциональная оценка иррациональна, — констатировала Сова. — Они повышают шанс успеха проекта на 40%. Их связи полезны. Ревность — неэффективное расходование энергии.
— Молчи, ты ничего не понимаешь в чувствах! — огрызнулся Лис. И, видя, что Лео снова что-то показывает Алисе, громко, на всю студию заявил:
— Знаете, а у нас в архиве был один артефакт — «Флейта неудержимой страсти». Так вот, он звучал ровно так же, как этот молодой человек щёлкает своим планшетом. Совпадение? Не думаю.