Отдел снабжения. Горы

9. Конец августа

Как же тяжело было после насыщенных впечатлениями поездок вновь погружаться в бесконечную череду однообразных, но необходимых дел! Мы с Пашей по очереди сходили в отпуск, который и отпуском назвать было нельзя. Шеф пытался закончить ремонт квартиры, но его постоянно отвлекали звонками, а мне приходилось по два-три раза в неделю приезжать на работу, чтобы навести порядок в приносимых ежедневно документах, до которых, кроме меня, никому и дела не было. Вот это и есть современная оптимизация производства – сократить персонал до минимума и заставить оставшихся за небольшую зарплату везти на себе нескончаемый воз дел, не имея ни малейшей возможности полноценно отдохнуть. Да и отдыхать-то, если честно, было уже не на что.

Поэтому самыми светлыми воспоминаниями об уходящем лете остались две наши незабываемые поездки в горы. И даже плохая погода и дурацкие выходки домовых ушли на задний план, оставив в душе и памяти лишь благоуханную и чистую красоту кавказских высокогорий. Мы с Сашей завели привычку заваривать адыгейский травяной чай в прозрачном чайнике с металлическим фильтром внутри и, наслаждаясь ароматами мяты, душицы, чабреца и кипрея, потягивать божественный янтарный горный напиток в компании Лидии Петровны и двух наших невидимок под сенью виноградной беседки. Нам очень нравилось слушать рассказы Сашиной мамы, выросшей и прожившей в этих краях всю свою долгую жизнь. Во время оккупации она была слишком мала и знала о событиях той поры в основном от старших членов семьи. Эта тема была мне очень близка. Ведь и мои родные проживали в здешнем районе, и моя мама хорошо запомнила артобстрелы и бомбёжки, и то, как её отец ушёл в партизаны, а потом в город вошли фашисты, и она с оставшимися женщинами и стариками пряталась в вырытой во дворе щели.

Мы, в свою очередь, подробно делились с Лидией Петровной нашими приключениями в Приэльбрусье и Адыгее, оставляя за скобками всё, что было связано с домовыми. И невольно приходили к выводу, что бесплотные существа смогли внести свой вклад в реальную активизацию наших актив-туров. Девочка была права: без их выдумок всё прошло бы спокойнее, но не так интересно.

Наш август был наполнен не только интенсивной работой на предприятии и в автомастерской, но и домашними трудами. Консервный заводик исправно работал, и мы с Сашей при поддержке невидимок и Лидии Петровны дружно и умело воплощали в жизнь проверенные временем и совсем новые рецепты заготовок на зиму.

Но в один прекрасный день спокойное течение нашей мирной, предсказуемой и продуктивной жизни было нарушено, и впереди замаячили опасные пороги. Августовским вечером, подходя к хорошо знакомой и уже ставшей родной калитке, я вновь увидела на другой стороне улицы Дмитрия Алексеева. На этот раз он был в светлых брюках и ярко-оранжевой футболке. Парень стоял с независимым видом, но его угрюмость уже не так бросалась в глаза. Возможно, это тёмные цвета одежды придавали его облику нечто мрачное и зловещее. Сейчас я бы сказала, что Алексеев был сдержан и серьёзен. Он внимательно смотрел на меня, но не спешил приветствовать. И тогда я набралась смелости, ещё не зная, чем это может закончиться, и произнесла:

- Добрый вечер, Дмитрий! Может быть, зайдёте?

Мой голос прозвучал не так звонко и спокойно, как мне бы хотелось. В нём слышалось неуверенное вибрирование и лёгкая хрипотца. Парень не ответил, а испытующе посмотрел на меня. При этом он не сдвинулся с места. И, что было ещё хуже, не произнёс ни слова.

Я тут же подумала, что слишком поспешила, не найдя нужным заранее посоветоваться с Патоличевым. Что-то ненормальное было в том, чтобы вот так бессмысленно стоять по разные стороны проезжей части. Сейчас он опять молча развернётся и уйдёт. Может быть, Саша чего-то не знает, и красивый сынок Витьки Алексеева имеет серьёзные проблемы с головой. Но это вряд ли, тут же возразила я сама себе, вспоминая поведение этого субъекта на автостоянке в июне. А если я сейчас открою калитку и так же, молчком, покину улицу? Пожалуй, это тоже будет выглядеть неестественно. И невежливо. Но, как бы то ни было, не я создала эту странную ситуацию. Если парню нравится строить из себя бессловесного призрака, то это не моя проблема. Но почему же именно мне неловко? Так, стоп, я старше, опытнее, неужели не смогу как-то завершить это стояние на реке Угре? Точнее, на улице Виноградной.

- Хотите, я позову Александра Викторовича? – спросила я, повышая голос, чтобы было слышно на другой стороне, но пытаясь быть предельно вежливой.

И вдруг поймала себя на том, что в моей голове навязчиво крутится ремарка старой графини из оперы «Пиковая дама». Прерывая арию на французском, она обращается к своим прислужницам и приживалкам со словами: «Чего вы тут стоите?! Вон ступайте!» Но мне не хотелось быть старой графиней, а темноволосый загорелый юноша продолжал свою странную игру в молчанку. И тогда я довольно громко попросила немое изваяние подождать минуточку и отправилась искать Патоличева. Это заняло не одну, а не меньше десяти минут, так как Саша обнаружился в яме своего гаража и, как и следовало ожидать, в весьма чумазом состоянии.

- Слушай, там опять Алексеев стоит на другой стороне и строит из себя Каменного гостя.

- В смысле? – не понял Патоличев, продолжая орудовать гаечным ключом.

- Молчит и не реагирует. Возможно, считает ниже своего достоинства вести переговоры с женщиной.

- Ну и дурак, если так считает.

- Пойди и скажи ему, что он дурак.

На это предложение Саша благоразумно промолчал, а я продолжила: