Отдел жалоб на монстров: мертвецов не принимаем

Глава 1. Мелочи, из которых вырастают неприятности

День пошёл наперекосяк с самого утра.

Я открыла глаза, посмотрела на телефон и увидела 8:30.

Рабочий день начинался в девять.

Есть моменты, когда жизнь не просто намекает, что сегодня будет весело, а кидает в тебя будильником и ждёт, пока ты оценишь тонкость подачи.

Пришлось отказаться от всего, что делало утро похожим на человеческое: от кофе, завтрака и возможности постоять под душем дольше двух минут, чтобы хотя бы вспомнить, кто я, где я и по какой причине обязана существовать до полудня. Я кое-как натянула форму – тёмно-синие брюки, белую рубашку, жакет, – на бегу пригладила волосы и глянула в зеркало.

На меня смотрела невысокая шатенка с волнистыми волосами до плеч, зелёными глазами и лицом женщины, которую уже успели предать сон, кофе и сама жизнь.

Если сегодня никто не спросит, болею ли я, день можно будет считать почти успешным.

Ехать на машине смысла не было. В час пик по столице быстрее дойти пешком, чем достойно стоять в пробке, наблюдая, как перед тобой стареют фонтаны, пешеходы и собственная надежда на премию.

Оборотню тем более проще добежать. Даже в человеческом теле у нас с выносливостью дела обстояли лучше, чем у большинства городских служащих с их любовью к лифтам, булочкам и трагическим вздохам на лестнице. Особенно когда подгоняет не вдохновение, а перспектива получить служебную выволочку за опоздание.

Так что я рванула через кварталы – с сумкой на плече, злостью в груди и твёрдым намерением хотя бы на работе сделать вид, что утро меня не победило.

К небольшому зданию с облупленной зелёной краской и большой надписью «Отдел жалоб на монстров» я добежала ровно к началу рабочего дня.

Поднялась по ступенькам, открыла дверь, на ходу отряхнулась от пыли и вошла с видом человека, который вообще никуда не бежал. Просто слегка ускорил походку. Минут на двадцать.

– Доброе утро, Рада, – встретила меня Вера, она же Веронька, наша администратор и единственное существо в отделе, способное выслушать посетителя, не ударить его папкой и при этом сохранить лицо, близкое к приветливому.

Она зевнула, прикрыв рот ладонью, и тут же другой рукой пододвинула к себе журнал регистрации. Нимфа до кончиков ногтей: светлая, аккуратная, с мягким голосом и талантом превращать хаос в очередь по талонам. Иногда мне казалось, что, если завтра в приёмную ворвётся конец света, Веронька сначала спросит, записывался ли он на приём.

– Возможно, доброе, – ответила я, снимая с плеча сумку. – Но пока доказательств мало.

Кстати, о доказательствах.

Очередь на приём уже выстроилась.

Я окинула её взглядом и внутренне смирилась.

Люди, желающие пожаловаться на монстров, обычно приходили с одним и тем же выражением лица: праведный гнев, бытовая усталость и робкая надежда, что кто-нибудь наконец объяснит, почему сосед сверху воет по пятницам, почему у дворника подозрительно длинные ногти и куда делась колбаса, если окно было закрыто изнутри.

В девяти случаях из десяти это был бред.

В десятом – нет.

И именно ради этого десятого я здесь и работала.

Хотя, глядя на наш отдел, в здравый смысл такого выбора верилось с трудом.

Всего у нас было четыре помещения: общая комната для сотрудников, архив, кабинет начальницы и столовая, совмещённая с зоной отдыха. На бумаге всё выглядело почти прилично. В реальности – старое здание, окна с характером, половицы с личной драмой и чайник, который держался на честном слове, пыли и, подозреваю, мелком бытовом проклятии. Впрочем, от всеми забытого отдела трудно было ожидать чего-то иного.

Я успела сделать всего пару шагов к рабочей комнате, когда у стойки регистрации кто-то с чувством потребовал справедливости:

– Нет, вы мне объясните, почему это проходит как «неподтверждённое магическое вмешательство», если у меня вся лестничная площадка в копытах?!

Я обернулась.

У стойки стоял плотный мужчина лет пятидесяти в вязаном жилете, с лицом честного гражданина, которому не повезло жить рядом с чужим личностным кризисом. В руках он держал пакет, из которого торчал кусок доски.

Веронька поймала мой взгляд и тут же воспользовалась моментом. Нимфы вообще редко упускают добычу, особенно если добыча сама стоит в двух шагах и ещё не успела спрятаться за рабочим столом.

– Рада, раз уж ты ещё не сбежала, посмотри. Тут спор о масштабе бедствия.

– О масштабе или о бедствии?

– Пока о козле, – честно сказала она.

Мужчина тут же сунул мне пакет, словно это был неопровержимый аргумент в пользу конца света.

– Вот! – заявил он. – Вот это я сегодня утром вытащил из своей двери! У меня сосед снизу уже третью неделю каждую ночь воет, бодает косяк и требует открыть, потому что он, цитирую, «не может жить в обществе, где его не уважают как козла». А вы мне в прошлый раз сказали: «Вероятно, бытовой конфликт»!

Я заглянула в пакет.

Там действительно лежал кусок двери с двумя аккуратными вмятинами от рогов.