Отдых мечты и другие неприятности

Глава 29

Назвать скандалом то, что было дальше, язык не повернулся. Скорее это было похоже на отборную брань, причем одностороннюю. Мне же, как ни странно, ругаться совершенно не хотелось. То ли я была ужасно вымотана последними событиями, то ли нервы от ожидания известий об Элбане перевешивали и затмевали все остальное, то ли я просто устала пытаться доказать родителям хоть что-то.

Все равно ведь не услышат. По крайней мере мама, а с папой нужно говорить наедине.

Поэтому я просто стояла и без эмоционально выслушивала все, что она мне выговаривала. Отец же молчал, даже не вставлял своего веского слова, чему я была очень удивлена. Нет, я, конечно, знала, что он немногословен и основные вопросы, касающиеся воспитания, всегда доверял жене. Но чтобы смолчать сейчас, это было выше моего понимания. А мама же разошлась не на шутку.

— … Ах ты дрянь неблагодарная. И это ты говоришь нам после всего, что мы для тебя сделали?

— … Спуталась с женатым и теперь дальше по кривой дорожке пойдешь? Ничего другого я от тебя и не ожидала.

— … Много мы тебе свободы дали, очень много. И вот чем ты нам отплатила?

И это было самое приличное из того, что я услышала. Похоже, мама даже не обратила внимание на то, что я сказала последним. Что мне все равно на ее упреки, что я сама не желаю возвращаться в дом, где мое мнение никого не интересует. Она все так же продолжала поливать меня грязью. И честно говоря, все эти нравоучения не возымели должного эффекта. Вот ни капельки. Я настолько устала от постоянных упрёков и нотаций, что теперь слушала родительницу в пол уха, постоянно возвращаясь мыслями к любимому и уже просто-таки мечтая поскорее выйти из этого кабинета, чтобы узнать, как идет бой.

Блин, это же намного важнее, чем мнимая испорченная репутация, в конце концов! А я тут вынуждена стоять и все это выслушивать.

А Оливия, оказывается, зря времени не теряла. И как только сумела адрес мой достать? Как смогла с родителями связаться? Молодец, быстро сообразила свою выгоду, я ее явно недооценила. Все же не одна извилина в блондинистой голове оказалась, а как минимум две, правда все недальновидные. Она ведь наверняка рассчитывала на то, что я, как послушная испуганная девочка, сейчас буду просить прощения, умолять родителей забрать меня и за все простить. И что увезут меня за долгие дали, упекут в темницу, посадив на цепь, и потеряет Элбан со мной все контакты. Останется один, горевать будет, а тут она, вся такая умница-разумница распрекрасная приютит, приголубит и к сердцу прижмёт бедного несчастного безопасника. И растает его сердце, и увидит он, какую красавицу упустил.

В общем сказок насочиняла.

Но реальность то пожёстче будет любой сказки. Это я уже давно поняла. И сейчас всем своим видом показывала, что гневная тирада не возымела эффекта и не проняла непутевую дочь. Конечно, можно было бы поспорить, постараться высказать свое мнение, объяснить ситуацию в конце концов, но я не стала так делать. Просто знала – это бесполезно. Если отец еще сможет меня выслушать, возможно сможет даже понять, то с мамой такой номер не пройдет. Она никогда не прислушивалась к моему мнению и желаниям. Поэтому, видя, что мне абсолютно все равно на все нравоучения, гневно закончила:

— Значит ты не будешь просить ни у кого прощения?

— Нет, мне не за что просить прощение. Я ни в чем не виновата. – отрицательно качнула головой и заметила, что в глазах матери сверкнул опасный огонек.

— В таком случае я не желаю тебя больше видеть в своем доме! – яростно зашипела она, подойдя ближе. – Отныне ты больше мне не дочь, и я запрещаю тебе появляться даже на пороге родового имения, носить нашу фамилию и хоть как-то упоминать о нас. Запомни, у тебя больше нет семьи.

— Фрида, что ты творишь? – отец вскочил с кресла и подошел к нам, затевая разговор с женой. Я же удивленно подняла брови.

Да уж, даже в этой ситуации мама вывернула все так, что не я из дома собралась уходить, а меня выгнали. Умно, ничего не скажешь. И теперь она всем с чистой совестью может говорить, что сама избавилась от непутевой дочери, столько лет портящей ей кровь. Ну что ж, это ее право. По большому счету мне все равно, с какой стороны это блюдо будет подано. Поэтому сейчас просто стояла, и смотрела на ругающихся родителей. Точнее людей, которых я до этой минуты считала своими родителями. А теперь, кто они для меня?

Или вернее – кто я для них?

— Она нас опозорила, как ты не понимаешь? – кричала мама. – Мне проще отказаться от нее, чем краснеть перед сотнями людей.

— Фрида, не говори глупостей, – холодно отчеканил отец. – Ты слишком драматизируешь. Я уверен, что Арвин сможет объяснить свой поступок.

— Я не хочу ее слушать! – снова выкрикнула она и развернулась ко мне. – И видеть ее не хочу. Она позорит нашу семью. Я не хочу иметь с ней ничего общего. А также запрещаю тебе или Терренсу приглашать ее к нам. Чтобы ноги ее не было в моем доме. Тем более я никогда не считала ее своей дочерью.

Круто развернулась на каблуках и буквально вылетела из комнаты, оставив нас посреди кабинета.

Это все?

Получается, у меня теперь нет семьи, нет дома и мне больше некуда возвращаться. Но разве не этого в итоге я и хотела? Не к этому шла сама, твердо решив остаться в Авердене? Однако одно дело думать и предполагать, и совсем другое услышать до боли обидные слова.