Отдыхающая для Двух Спасателей

Глава 1

Раскаленный диск полуденного солнца плавил асфальт автостанции, и Лидия Аркадьевна, с трудом выбравшись из душного чрева рейсового автобуса, ощутила, как легкое платье мгновенно прилипло к спине.

«Янтарный Бриз» – название поселка, выведенное выцветшими синими буквами на фанерном щите, обещало прохладу и негу, но пока встречало ее лишь густым, маслянистым зноем, ароматом перегретых кипарисов и далеким, едва уловимым запахом йода.

Москва, с ее промозглыми сквозняками и тяжестью недавнего разрыва, казалось, осталась в другой жизни, на другой планете. Здесь, под этим беспощадным южным небом, даже горечь утраты тускнела, уступая место неясному, но настойчивому предвкушению чего-то нового, неизведанного.

Профсоюзная путевка, добытая маминой подругой почти чудом, обещала скромный номер в пансионате «Чайка» и три недели ленивого ничегонеделания.

Именно этого Лиля сейчас и жаждала – тишины, моря и возможности собрать по осколкам свою растрепанную душу. Она поправила съехавшую набок соломенную шляпку, подарок еще институтской подруги, и решительно подхватила свой единственный, но увесистый фанерный чемоданчик, обитый коричневым дерматином.

Пансионат оказался типовым трехэтажным зданием из белого силикатного кирпича, утопающим в зарослях пышных, но слегка запущенных роз. Администратор, полная дама с высокой прической «бабетта» и неизменной ниткой искусственного жемчуга на мощной шее, выдала ключ от комнаты на втором этаже с видом на хозяйственный двор, сопроводив это напутствием о соблюдении режима и недопустимости появления в столовой в купальных костюмах.

Комнатка была крошечной и аскетичной: две железные кровати с панцирными сетками, покрытые байковыми одеялами в ромбик, шаткий стол у окна, тумбочка и платяной шкаф, источавший стойкий запах нафталина.

Но Лилю это ничуть не смутило. Главное – здесь было чисто, а из приоткрытого окна доносился тот самый, пьянящий морской бриз, смешанный с ароматом цветущей магнолии.

Быстро разобрав немногочисленные вещи – пара ситцевых платьев, шорты, старенький, но любимый купальник в горошек, альбом для эскизов и несколько книг по искусству Ренессанса, – она переоделась и, прихватив полотенце, поспешила к морю.

Пляж «Янтарного Бриза» встретил ее оглушительным гомоном, пестротой зонтиков и полотенец, запахом разогретых на солнце тел, смешанным с ароматом шашлыка из ближайшего кафе. Галька, раскаленная добела, обжигала ступни, и Лиля, немного растерявшись от этого шумного, бурлящего человеческого моря, поспешила найти себе место подальше от основного скопления отдыхающих, у самой кромки воды, где старые, выбеленные солью волнорезы образовывали небольшую, почти уединенную заводь.

Сбросив легкое платье и оставшись в скромном купальнике, она почувствовала на себе несколько любопытных взглядов, но постаралась не обращать на них внимания. Ее фигура, нежная, с мягкими, женственными очертаниями, которые она обычно старалась драпировать свободной одеждой, сейчас, под ласковыми лучами южного солнца, казалась ей самой непривычно открытой, уязвимой.

Она расстелила полотенце, достала из сумки томик Бодлера и попыталась погрузиться в чтение, но буквы расплывались перед глазами, а мысли упрямо возвращались к окружающей ее действительности.

Солнце пекло нещадно. Кожа моментально покрылась мелкими капельками пота, и Лиля, отложив книгу, с наслаждением вошла в прохладную, изумрудную воду. Море приняло ее в свои объятия, смывая усталость и тревоги, даря ощущение легкости и обновления. Она плавала долго, отдаваясь воле волн, чувствуя, как каждая клеточка ее тела наполняется живительной энергией.

Выйдя на берег, она заметила, что ее соломенная шляпка, оставленная на полотенце, подхваченная внезапным порывом ветра, катится к воде. Лиля бросилась за ней, но было поздно – шляпка уже коснулась волн. И в этот момент чья-то сильная, загорелая рука перехватила ее у самой кромки прибоя.

«Кажется, ваша очаровательная спутница решила совершить самостоятельное плавание?» – раздался над ее ухом насмешливый мужской голос с легкой хрипотцой.

Лиля подняла глаза. Перед ней стоял молодой мужчина, высокий, широкоплечий, с копной выгоревших добела волос и такими синими глазами, что казалось, в них отражается все небо. Солнце играло на его рельефных мускулах, покрытых золотистым загаром и блестящими капельками воды.

Он был одет лишь в короткие, выцветшие плавки, и от него исходил терпкий запах моря, солнца и чего-то еще, неуловимо-мужского, отчего у Лили предательски перехватило дыхание.

«Спасибо», – пролепетала она, чувствуя, как краска заливает щеки. – «Я… я не уследила».

«Ратмир, – он протянул ей руку, и его улыбка, широкая, обезоруживающая, заставила ее сердце пропустить удар. – Местный укротитель волн и спаситель легкомысленных шляпок. А вас как зовут, прекрасная незнакомка, сбежавшая, судя по всему, с полотен Боттичелли?»

Его комплимент был немного шаблонным, курортным, но в его голосе звучала такая искренняя заинтересованность, а взгляд синих глаз так откровенно, но без тени пошлости, скользил по ее фигуре, задержавшись на мокрых, прилипших к телу прядях волос, на капельках воды, стекающих по шее и ложбинке между грудей, что Лиля невольно улыбнулась в ответ.

«Лидия. Можно просто Лиля». Ее собственная рука, чуть дрогнув, коснулась его горячей, сухой ладони. Рукопожатие было крепким, уверенным.

«Лиля… – он задумчиво повторил ее имя, словно пробуя его на вкус. – Красивое имя. Редкое здесь, среди Наташ и Светлан. Вы не из этих мест, я угадал?»

«Из Москвы», – кивнула Лиля, забирая свою спасенную шляпку. Та была безнадежно мокрой.

«Столица! – Ратмир картинно присвистнул. – Тогда вам здесь, наверное, все кажется немного… провинциальным? Но, уверяю вас, наше море способно творить чудеса. И наши спасатели тоже», – он подмигнул ей, и в его глазах вспыхнули озорные искорки.

Их разговор был прерван рокотом мотоциклетного двигателя. К спасательной вышке, сложенной из просмоленных бревен и увенчанной красным флагом, подъехал старый, видавший виды «Урал» с коляской.