Отец моего бывшего

Глава 1. Тот самый взгляд

Я поняла, что всё пошло не по плану, когда увидела мужчину у окна — и забыла, зачем пришла.

Не Максима — своего парня, ради которого надела это дурацкое платье и провела час с плойкой. А мужчину, который стоял у панорамного окна с бокалом виски и смотрел на вечернюю Москву так, будто она принадлежала ему.

В каком-то смысле так и было.

— Пап, познакомься, — голос Максима звучал непривычно напряженно. — Это Ева. Моя девушка.

Он повернулся.

И я забыла, как дышать.

Знаете это чувство, когда заходишь в лифт и на долю секунды кажется, что пол ушел из-под ног? Вот примерно так. Только пол не вернулся.

Александру Захарову сорок пять. Я знала это, потому что перед вечером погуглила семью Максима — исключительно чтобы не попасть впросак. Forbes, рейтинги, строительная империя, благотворительные фонды. Вдовец. Суровый, закрытый, редко появляется на публике.

Фотографии в интернете не передавали и десятой доли.

Темные волосы с проседью на висках. Жесткая линия челюсти, которую не смягчала даже тень улыбки. Глаза цвета грозового неба — серые с синим отливом, — и взгляд, от которого хотелось одновременно отступить и шагнуть ближе.

Это длилось секунду. Может, две. А потом он моргнул, и передо мной снова стоял просто мужчина в идеально сидящем костюме — вежливый, отстраненный, безупречный.

— Ева, — повторил он мое имя с интонацией человека, который пробует незнакомое вино. — Рад знакомству.

Его рукопожатие было коротким и сухим. Профессиональным. Но в момент, когда его пальцы коснулись моих, я почувствовала разряд — тот самый, дурацкий, книжный, в существование которого никогда не верила.

— Взаимно, — выдавила я, ненавидя себя за севший голос.

Максим что-то говорил — про то, как мы познакомились, про мою учебу, про планы на вечер. Я кивала в нужных местах, улыбалась, когда требовалось. А внутри билось одно: не смотри на него, не смотри, не смотри.

Я, конечно, смотрела.

Он отошел к бару, где красивая женщина лет пятидесяти — как я позже узнала, тетя Максима — разливала шампанское. Что-то сказал ей. Она рассмеялась, положила руку ему на плечо с привычной легкостью близкого человека.

Я отвернулась так резко, что Максим вздрогнул.

— Ты в порядке?

— Да, — соврала я. — Просто нервничаю. Первое знакомство с семьей и все такое.

Он улыбнулся — открыто, тепло. Максим был хорошим. Внимательным. Заботливым. За три месяца отношений он ни разу не повысил голос, всегда открывал двери, помнил про аллергию на арахис и терпеливо слушал мои нытья о курсовых.

Я встречалась с ним, потому что он был правильным выбором. Потому что мне было двадцать четыре, и все вокруг уже строили отношения, а я торчала в библиотеке по уши в долгах после маминой болезни и боялась, что так и останусь одна. Потому что Максим смотрел на меня так, будто я была чем-то особенным.

А теперь я стояла в его гостиной и не могла отвести глаз от его отца.

Хуже придумать сложно, да?

Дом Захаровых — назвать это квартирой язык не поворачивался — занимал два верхних этажа элитного комплекса на Остоженке. Панорамные окна во всю стену, минималистичный дизайн, приглушенный свет. Все выверено, дорого, безупречно.

Как он сам.

Нет. Хватит.

Я сжала бокал с шампанским так, что костяшки побелели, и заставила себя сосредоточиться на Максиме. На его улыбке. На тепле его руки на моей пояснице.

Три месяца мы были вместе, и я все еще ждала, когда влюблюсь по-настоящему. Люди ведь влюбляются постепенно — я читала об этом, слышала от подруг, почти убедила себя, что так и будет.

— Пойдем, познакомлю тебя с тетей Маргаритой, — сказал Максим. — Только предупреждаю: она задаст миллион вопросов.

— Я готова.

Я не была готова. Особенно когда Маргарита — высокая, эффектная, с копной рыжих волос — усадила меня на диван и начала допрос с пристрастием, а он сел напротив.

Александр Захаров. С бокалом виски в руке и совершенно нечитаемым выражением лица.

— Так ты учишься на архитектора? — Маргарита подалась вперед с искренним интересом. — Как чудесно! Саша, ты слышишь? У Евы тоже архитектурное образование!

Я вспомнила строчку из статьи — Захаров начинал как архитектор, закончил МАРХИ, прежде чем уйти в строительный бизнес.

— Слышу, — ответил он ровно. — Какой университет?

— МАРХИ.

— Курс?

— Магистратура. Первый год.

Он кивнул. Молча. Без единой эмоции на лице. Но я почему-то ощутила себя абитуриенткой перед приемной комиссией — непонятно, прошла или завалила.

— Ева талантливая, — вставил Максим с гордостью, которая заставила меня поморщиться. — Показывала мне свои проекты — огонь.

Я не показывала их никому. Даже Максиму я показала только пару набросков — самых безобидных, для галочки. Мои настоящие проекты лежали в папке на рабочем столе, и я скорее бы умерла, чем открыла ее перед человеком, который смотрит на мир с высоты пентхауса на Остоженке.

— Это были эскизы, — сказала я, чувствуя, как горят щеки. — Ничего особенного.

— Скромность украшает, — заметил Александр.

Это прозвучало странно. Не как комплимент и не как насмешка — скорее как наблюдение ученого, который заносит данные в журнал.

Я подняла глаза и встретила его взгляд.

На долю секунды что-то в его взгляде изменилось — броня дала трещину, и я увидела за ней живого человека, который смотрел на меня не как отец на девушку сына. А я смотрела в ответ — и понимала, что это огромная, непоправимая ошибка.

— Саша! — Маргарита хлопнула в ладоши. — Хватит пугать девочку. У тебя такое лицо, будто ты на совете директоров.

Он усмехнулся — коротко, одним уголком рта — и отвернулся к окну.

— Профессиональная деформация.

Максим рассмеялся, Маргарита закатила глаза, разговор потек дальше — про погоду, про планы на лето, про какой-то благотворительный аукцион, на который меня тут же пригласили.

Я улыбалась, кивала, отвечала невпопад и надеялась, что никто не заметит, как у меня горят уши.