Отец (не) моего ребенка

Глава 11

Меня это совсем не радует. А дома еще ждет разговор с Эльвирой. Я всю дорогу морально готовлюсь к нему, но все равно оказываюсь не готова.

— Что у вас там случилось? — Эля без стука заходит в мою комнату.

Как раз, когда я только вышла из душа и стою в одном полотенце, прижимая его к груди.

— Мне Виктор звонил, — она недовольно смотрит на меня. — Оторвал отважного дела! Сказал, что ты кое-что скрыла от нас.

Похоже, она только что вернулась домой, даже не переоделась еще. А ведь обещала меня с собой привезти!

Бросаю взгляд на часы. Так и есть. Если бы не Владимир, я бы ее ждала еще три часа.

— Возникло небольшое недопонимание, — объясняю ровным тоном. — Владимир сказал, что разберется. Можете всю информацию узнать у него.

— И ты так спокойна? — хмурится она.

— Я не сделала ничего плохого. А обсуждение моих личных проблем контрактом не предусмотрено.

— Вот именно! — с нажимом заявляет она. — Нам с мужем не нужна суррогатная мать, у которой проблемы. Решай их поскорее. Где Владимир?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. За этот день я так устала и морально, и физически, что даже думать об этом типе не хочу. — Он привез меня домой, и больше мы не виделись. Я не выходила из комнаты.

Продолжать разговор нет настроения. Но Эльвира будто не понимает намека. Она вышагивает по комнате, что-то обдумывая. Подходит к зеркалу, перебирает косметику. Потом резко оборачивается и говорит:

— Вова или Витя спрашивали обо мне? Куда я поехала?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Она с облегчением выдыхает:

— Хорошо. Ничего им не говори. Если что-то понадобиться — обращайся.

Я киваю.

Эля направляется к дверям, но я останавливаю ее внезапным вопросом:

— А можно спросить?

— Да, конечно, — замирает она.

— Почему вы не захотели сами рожать ребенка? Простите, если это бестактно.

— Нет, ничего страшного, — она улыбается, но несколько нервно. — Я слишком много сил, денег и времени вложила в свою фигуру, чтобы портить ее ради такой мелочи.

— Ах, простите, — мне становится неловко. — Я не знала…

“...что ребенок — это мелочь для вас”.

Последние слова проглатываю, едва удержавшись от сарказма.

— Ничего, — она легкомысленно отмахивается. — Сейчас многие покупают услуги суррогатного материнства. И фигура в порядке, и таким, как ты, даем шанс заработать. Кстати, ты больше ничего не скрываешь от нас?

Она смотрит так пристально, что я невольно бледнею.

— Нет, больше нечего скрывать, — качаю головой.

— Ладно, пойду поговорю с мужем. Надеюсь, он во всем разберется.

— Да, конечно…

Как только дверь за Элей закрывается, на меня накатывает паника. Хотя с чего мне нервничать?Я ведь не солгала. Но само ожидание выматывает.

***

До вечера меня больше никто не трогает. Но я маюсь от безделья: интернета нет, а все книги, скачанные на телефон, давно перечитаны. Поэтому иду в гостиную, хочу позвонить маме, но оттуда слышны голоса. Похоже, хозяева обсуждают сегодняшнее происшествие.

Я замираю возле прикрытых дверей. Слышу возмущенный голос Эли. Ей отвечает кто-то из братьев. Но кто — невозможно понять. Все-таки голоса у них очень похожи, если не видеть лица, то и не поймешь, кто говорит.

— И ты веришь ей? — спрашивает Эльвира.

— У нас в стране действует презумпция невиновности, — нейтрально отвечает кто-то из братьев. — Пока не доказано обратное — человек невиновен.

— И когда ты собираешься все проверить?

— Уже послал своего человека. Любой документ можно подделать, но если ребенок действительно был усыновлен, но запись об этом есть в реестре.

Я тихо отхожу, чтобы меня не засекли. Значит, Барковские мне не верят. Думают, что я свидетельство об усыновлении подделать могла? Вот параноики!

— А вы тут что делаете? — раздается удивленный женский голос.

От неожиданности чуть сердце не выпрыгивает из груди.

Оборачиваюсь.

Это всего лишь Надежда.

Облегченно выдыхаю:

— Хотела позвонить своим, но гостиная занята. Не буду мешать.

— Ой, забыла вас предупредить, — кивает горничная, — утром позвоните.

До ужина еще два часа. Что мне делать? Ладно, все равно собиралась на днях изучить парк, в который выходят окна моей комнаты. Вот туда и направлюсь.

Меня никто не останавливает, когда я выхожу из дома через дверь в гостевом крыле. Парк ухоженный, дорожки выложены камнем и расчищены от снега, многие кусты и деревья укутаны на зиму. Сразу видно, что здесь есть садовник.

Я бреду по пустой аллее, засунув руки в карманы. К вечеру похолодало, и влажные дорожки покрылись тонкой коркой льда. Надо быть аккуратнее…

Только так думаю, как моего слуха касается странный звук. Будто ветка хрустнула под чьей-то ногой.

Останавливаюсь. Уже опустились зимние сумерки, но вдоль аллей стоят фонари на солнечных батареях. Из глубины парка доносится шум шагов. Кто-то бежит.

Я решаю отступить с дорожки. Не хочу ни с кем встречаться. Поэтому молча отхожу за деревья по пожухлой траве. Становлюсь так, чтобы свет фонаря на меня не падал.

Через минуту мимо трусцой пробегает высокий мужчина в мешковатом спортивном костюме. На голову наброшен капюшон, так что лица я не вижу. Из наушников доносится музыка.

Мужчина пробегает, не задерживаясь.

Это Виктор? Или Владимир?

Озадаченно смотрю ему вслед.

***

Ужин приносят мне в комнату. Аппетита нет, но я заставляю себя все съесть.

Спрашиваю горничную, нет ли новостей от хозяев. Она отвечает что обо мне никто не спрашивал и никаких распоряжений ей не давали.

Это тревожит меня.

Засыпаю не сразу. Долго ворочаюсь в кровати, думая о Насте и Илье. Потом мне снится Сережа. Будто он стоит за стеклянной дверью. Я стучу, хочу открыть ее и войти к нему, а он просто молчит и смотрит на меня с осуждением.