Отец-одиночка. Ёлка для Бэмби

11

Андрей

Эта Ёлкина переворачивала всё с ног на голову в самом приятном смысле. То есть Зайкина. Но я точно помнил, что должна была прийти Ёлкина. Мы ещё посмеивались: ёлка под Новый год. А вместо неё – вот эта Эльвира Анатольевна. И не Ёлкина, а Зайкина.

Я подозревал, что это подарок Деда Мороза мне за хорошее поведение, как самому послушному мальчику. А что? Я в этом году все рекорды порвал! И воистину заслужил этот приз в виде работницы, которая умеет всё. Я в этом уверен. И что вместо какой-то там разгильдяйки Ёлкиной, которая так и не явилась и не позвонила даже, нам ангелы – или кто там сидит и наблюдает на нами сверху? – подогнали вот эту на все руки Зайкину.

На слабо она меня хотела взять, как же. И приятно видеть её округлившиеся от удивления глаза, когда я присоединяюсь к ней собирать ёлку. Там ничего сложного нет, просто веток достаточно много. Старалась Зайкина, чтобы красивая и пушистая ёлочка мне досталась. И от этого почему-то тепло, будто она не за мои деньги купила все эти новогодние ништяки, а лично для меня подарок выбирала.

По сути, так и есть. Для моего кабинета. Даже не обговаривала ничего. Взяла и купила на свой страх и риск. И ведь боялась же, что я орать буду. Я эти моменты очень хорошо секу. Научился за тридцать пять лет жизни.

Ёлку вдвоём мы собрали быстро.

– Подвиньте ещё немного. Да, вот туда! – командует мной пигалица, будто я обязан.

Но, как ни странно, ничто внутри меня не противится. Её указания звучат по делу, а не из вредности или для того, чтобы полюбоваться, как бугрятся мои мускулы.

Она не смотрит. Только на ёлку. Голову наклоняет то так, то эдак. У неё идёт мыслительный процесс, и Зайкиной, видимо, присущ перфекционизм, потому что для неё даже сантиметр важен.

– Вот, замечательно! – радуется она и чуть в ладоши не хлопает. – А сейчас я покажу вам игрушки. Они суперовые!

Можно подумать, я в этом что-то понимаю. Ну, красивые, да.

Почему-то в этот момент думается, что если бы здесь была Бэмби, они бы очень быстро нашли общий язык. И моей дочери точно понравились бы и ёлка, и мишура, и игрушки к ней. Она бы с удовольствием наряжала.

Но я пообещал ей настоящую ель. Чтобы в доме пахло хвоей и праздником.

– Вам бы ещё офисные цветы приобрести. И поставить их там, там и вот здесь, – расходится не на шутку эта Зайко-Ёлкина.

Чёрт его знает, почему я смотрю в эти пустые углы и не особо понимаю, о чём она. Надо же: офисные цветы. Кто такое придумал только. Но, видимо, Всезнайка и в этом понимает.

– Придёте ко мне с предложениями, внесите и эти цветы, пожалуйста, – слышу я собственный голос. А что? Девушки больше во всём этом смыслят. А эта так вообще… марсианка.

Когда с ёлкой наконец-то покончено, Зайкина задорно встряхивает белобрысыми хвостиками и произносит:

– Ну, я побежала, да? А то там ещё не всё сделали, надо проконтролировать.

– Бегите, – милостиво разрешаю я и смотрю ей вслед.

Она чем-то меня раздражает. Может, своей излишней деловитостью. Вот всё в ней вроде бы женственное, и глаза красивые, и изгибы привлекательные, но хватка, как у хорошего мужика. Или добермана.

Такая, как у Некрасова: и коня на скаку, и в избу горящую кинется. А мне нравились девушки нежные, которые в заботе нуждались. Как Инна, например. Одна загвоздка: Бэмби Инна почему-то по душе не пришлась.