Отец-одиночка. Ёлка для Бэмби

13

Эльвира

Босс уходит, а я перевожу дух. Сердце из груди выскакивает.

– Опасно, – комментирует бесстрастно Герман. – По самому краешку прошла. И, должен сказать, таких моментов может быть много. Андрей Ильич нередко задерживается.

– Ну, не до глубокой же ночи? – бормочу себе под нос, гадая, что делать, если вдруг он окажется совсем чокнутым трудоголиком.

– В этом плане тебе повезло: босс – человек семейный, допоздна не засиживается.

А кольцо обручальное не носит, семейный наш. Впрочем, кого оно удерживало? И это отличные новости. Можно выдохнуть.

Мне пока вот никак отсюда не перебраться. Да и некуда: за офисными хлопотами я пока ещё даже не мониторила перспективы на счёт жилья. Надо бы заняться, но сегодня я чувствую себя выжатой до основания.

Мне б в постельку и уснуть. А ещё ж задание от босса по поводу украшения его кабинета. Частично я справилась, но это так, прелюдия, можно сказать. Увертюра ещё впереди.

Ничего, я привыкшая много работать, никогда на месте не сидела, так что выдержу. Собственно, за эти два дня многое сделано. Тут важно настроить всё, как часики, чтобы потом они исправно делали тик-так и работали без перебоев.

Была одна закавыка. Ну, может, не одна, но та, что именно сегодня бросилась в глаза: мне не понравилась дневная уборщица.

Здесь, у Вольфа, всё как-то по-другому устроено. И в уборщицах у него не привычная тётя Клава, что добросовестно исполняет свои обязанности, а достаточно молодая особа, работающая спустя рукава, будто всем одолжение делает. При этом она кривила моську, брезгливо надувала губки и упорно пропускала углы, а так же не трудилась мусор выносить из корзин.

Грешна, каюсь, я сделала ей замечание.

– А ты кто такая? – встала она в позу агрессивной фурии. – А-а-а, та самая деловая Ёлкина? – выказала она осведомлённость местными сплетнями. – Ты свою работу делай, а в мою не вмешивайся! А то ишь – офис-менеджер, а сама – принеси-подай! Суёт она здесь нос свой, куда не просят!

К вечеру, по всей видимости, эта звезда балета собрала финальный вариант последних сплетен и, сунув мне ведро в руки, язвительно понапутствовала:

– А ты ещё и коллега, оказывается. В добрый путь, дорогая подруга Ёлкина!

Я смотрела ей вслед и размышляла, как бы сделать так, чтобы и не наябедничать, но поспособствовать, чтобы нашли какую-нибудь милую тётю Зину на эту должность, а эту гюрзу подколодную выгнали взашей. Ну, или сделать жизнь этой дивы невыносимой – сама отвалится, как грязь от подошвы.

Последняя мысль мне понравилась больше, но, к сожалению, сколько я ни тужилась, никак не могла родить какую-нибудь пристойную пакость. Вот на всё хватало креатива, а на подлости – нет.

– Это Ленка, – просветил меня Герман. – Её сюда по блату пристроили. Она чья-то там то ли племянница, то ли дочь подруги – точно не скажу. Метила повыше, в секретарши к Вольфу, например. Но удостоилась только этой должности. Её вначале к продажникам всунули, там она накосячила, и стала техперсоналом. Хлопнуть дверью гонор не позволяет. Это ж надо объяснять, что к чему. А платят и за эту работу неплохо. Можно лгать, что трудится и занимает приличную должность.

Герман, естественно, не спетник, но информацию какую-никакую выдавал. И я понимала: будь на моём месте кто другой, вряд ли бы он вёл подобные беседы.

А так он и мусор опять вынес, и Лучика моего пригрел на коленях. Тот урчал, балдея. Всё же котику внимания не хватает, а целый день приходится сидеть взаперти. Я даже боялась представить, что будет, если он на волю выберется. К счастью, котёнок не орал, на свободу не стремился. Еда, вода, горшок, лежанка у него имелись. А по вечерам – разговоры и ласка.

– Хочешь, я помогу тебе с квартирой? – смотрит пристально на меня Гера.