Отец-одиночка. Ёлка для Бэмби

16

– Доброе утро, Андрей Ильич! – сверкает она всеми тридцатью двумя зубьями или сколько там их у неё.

Она смотрит на меня свысока, вся такая фыр-фыр, халатик у неё в облипочку, по самую пипочку, а верхние пуговки расстёгнуты, а оттуда – персики перезрелые вылезают.

Босс переключает внимание на это чудо-юдо и тоже рассматривает внимательнейшим образом.

«Вот козёл, а?!» – тут же вспыхивает во мне алым цветом. Это привет от Годунова-гада. Я теперь склонна всех мужчин под одну гребёнку грести. И показалось мне, что Вольф эту Ленку-пенку разглядывает с вожделением. Оказалось – показалось.

Босс демонстративно смотрит на часы, потом снова поднимает глаза на дневную техработницу.

– Смыковская, насколько я в курсе, ваш рабочий день должен начинаться на час раньше, чем у всех. И что-то я вас в офисе не наблюдал даже приблизительно. Это раз. Во-вторых, уж коль вы опоздали, то нет смысла врываться, когда у меня рабочий процесс уже начался. Да ещё и без стука. Вы что, в хлеву родились?

Ленка вспыхивает до корней волос и почему-то кидает на меня ненавидящий взгляд.

– Уже наябедничала? – шипит она по-змеиному.

Я даже закашлялась от неожиданности. Ну, главное – найти виноватого.

У Вольфа – морда кирпичом. Ни один мускул не дрогнул, хоть он всё прекрасно слышал.

– Тут бытует мнение, Смыковская, что кто рано встаёт, тому бог подаёт. Вот я как раз встаю рано и приезжаю раньше всех. И я не поленился пройтись по всему офису. Вечерней уборке – зачёт. А утренней я что-то не увидел. Как и вас, впрочем. Так что не рассказывайте мне, что я вас не заметил, а вы там трудились в поте лица, и поэтому ко мне пришли только сейчас. И напомните-ка мне, как вам столь ответственный участок работы доверили, а? Не слышу, – приложил он ладонь-лопату к уху. – Кажется, вы не справились с достаточно простой работой, поскандалили с нашим постоянным клиентом, а потом продали не тот товар фирме, которая готова была сделать солидный заказ и из-за вашего непрофессионализма ушла к нашим конкурентам. Вы получили другую работу, но, гляжу, и тут не справляетесь.

У Ленки мелко-мелко задрожала нижняя губа. Глаза наполнились слезами. Трогательно-жалкая, артистка высшего пилотажа.

Её реально хочется обнять и утешить. Даже я, что смотрю на неё с достаточной долей скепсиса, чувствую укол жалости где-то в груди.

– Пожалуйста, я справлюсь, – смотрит она умоляюще на Вольфа, – у меня непредвиденные обстоятельства случились, – бормочет в полголоса и выразительно показывает глазами на меня.

То есть она бы объяснилась, но не при посторонних.

– Я пойду, – поднимаюсь с кресла и закрываю крышку ноутбука.

– Сидеть! – рявкнул Вольф так, что я тут же приседаю назад.

Ужас, какой грозный! Да после таких приказов и до уборной можно не добежать.

– Идите, Смыковская, работайте. И запомните: двери в кабинеты начальства с ноги не открывать, стучать вежливо, разговаривать почтительно, убирать после того, как вам разрешат это сделать. В конце дня я поинтересуюсь у коллег, как вы сегодня работали и выполнили ли мои приказы. И если хоть кто-то пожалуется, если завтра вы не явитесь в положенное время, пеняйте на себя. Я взял вас, потому что меня попросили. Но я не обязан с вами нянчиться. Я понятно объясняюсь?

– Да, Андрей Ильич, – шелестит Ленка и глаз уже от пола не отрывает. У неё даже вроде бы персики из-под халата сдулись.

– Работать, Смыковская! Свободна!

Миг – и Ленка вылетела пулей в распахнутую дверь, не забыв её за собой тихонько прикрыть.

Вольф раздражённо покрутил мощной шеей. У него этот жест характерный. Можно настроение плохое считывать. Но лучше пусть не крутит, а то как-то страшненько.

– Продолжаем, Ёл… Зайкина, – обратил он свой взор на меня, и я попыталась собрать мысли в кучку. А то разбежались, кто куда. Попробуй теперь настрой поймать после такого…