Отец-одиночка. Ёлка для Бэмби

19

Домой я решил не возвращаться, с няней общался по телефону. Та, как всегда, не отказала, только тяжело вздохнула. Мы договорились: если что, она мне звонит.

С Бэмби я договаривался отдельно.

– Много работы, – соврал я дочери и почувствовал укол совести. Лгать я не любил, но иногда был вынужден. Ну, не мог же я сказать ей, что еду к любовнице! Тем более, что Инна дочурке не нравилась.

– Опять работа! Сколько можно этой работы? Я её ненавижу! – со всей искренностью пятилетней души высказался мой ребёнок.

А у меня волосы на затылке зашевелились. Почудилось мне: она всё знает и понимает. И её пылкое «ненавижу» не к работе относится, а к Инне.

Я осознавал, что это бред, но отделаться от ощущений не мог. Может, поэтому отправился я к любовнице с тяжестью на душе, но не с пустыми руками. Заказал ужин в ресторане на дом, а потом стукнуло мне в голову (это Зайкина – не иначе!) – отправился в магазин и накупил всяких украшений. Решил, что Инне понравится.

Новый год на носу, хотелось праздничной атмосферы везде. Перед глазами стоял нарядный офис, и почему-то я решил, что Инна обрадуется.

– Привет, мой грозный Волк! – встретила меня на пороге моя воздушная фея, как только я позвонил в её дверь.

От неё сладко пахло духами, халатик призывно развевался, ресницы томно хлопали, розовые губы манили. Но почему-то мне всё это сегодня показалось… наигранным, что ли. Но я отмахнулся. Это всё моё не очень хорошее настроение и тяжесть на душе оттого, что пришлось дочери солгать.

– Ужин уже прибыл, раздевайся. А что это тут у нас? – сунула Инна любопытный носик в огромные пакеты, которые я с собой приволок.

Раньше меня это умиляло. Да и сейчас случилось бы то же самое. Я, снимая куртку, наблюдал за её лицом и предвкушал восторг, возгласы: «Как ты догадался?», ахи и охи.

А вместо этого у Инны лицо стало озадаченным и длинным.

– Что это? – растерянно спросила она.

– Новогодние игрушки, маленькая ёлка, мишура. Новый год скоро, я решил, что не помешает праздничную атмосферу создать.

Я всё ещё глупо (предполагаю) улыбался, надеясь на чудо. На то, что сейчас Инна просияет лицом, что в глазах её зажгутся звёзды, она всплеснёт руками и бесхитростно спросит: «Правда? Какой ты молодец, что догадался! Как здорово!».

Но ничего этого не случилось. Инна смотрела на меня недоумённо.

– Оригинально, – кисло прокомментировала она и, брезгливо отряхнув пальчики, отошла от пакетов.

И тут до меня дошло, что она совсем не такие подарки ждала. Обычно я дарил что-то скучное, но милое для сердцу каждой женщины. Какие-нибудь украшения или спрашивал, чего бы душечка хотела, и заказывал. А порой кивал головой и тупо переводил ей деньги на карту.

– Ну, это в дополнение к тому, что ты захочешь, – произношу, и что-то мне как-то тошно становится.

Развернуться и уйти бы, но я ведь не для того няню уговаривал, дочери лгал, чтобы взять и плюнуть на всё. В конце концов, мало ли, что мне кажется, и под каким углом я сейчас на всё смотрю?

Пока я об этом думаю, лицо Инны проясняется, на губах снова играет нежная улыбка.

– Ну, что же мы тут стоим? Пойдём, пойдём, я накормлю тебя ужином, мой Волк!

Пакеты с украшениями сиротливо остаются стоять в коридоре. Ну, и чёрт с ними. Чёрт с тем, что она сейчас будет кормить меня ужином, который я же заказал и оплатил.

Я ведь всё равно что-то да понимал?.. Просто, наверное, закрывал глаза и не хотел видеть очевидное? Да и Бэмби эта женщина тоже не зря не понравилась. Дети ж более чуткие, видят и понимают порой куда больше взрослых… Ну, и что, что Инна мне нравится? И что я даже пару раз примерял на неё корону моей жены…

Как бы там ни было, но настроение, что и так было не очень, портится ещё больше. Но потом становится чуть легче.

Инна улыбается мне легко и призывно, а организм мужчины прост и незатейлив: реагирует на все эти улыбки и прикосновения. И я легко заталкиваю все свои сомнения и разочарования куда подальше, стремлюсь к тому, зачем, собственно, сюда пришёл.

Но до главного дело так и не доходит: телефонный звонок застаёт меня голым, в разгаре прелюдии.

– Не отвечай! – шипит распалённая мною любовница. – Ночь на дворе!

Именно поэтому я с неё сползаю и беру телефон в руки. Няня. Чёрт.

– Андрей Ильич, вы меня простите, пожалуйста, – лепечет она, и я холодею так, что впору морозным инеем покрыться. Что-то случилось с дочкой? – Я заболела. Температура уже за тридцать девять. Думала, обойдётся, но нет. С Богданой всё в порядке, – торопливо добавляет она.

– Скоро буду, – собираю одной рукой свои вещи, – вызову вам врача, отвезу домой. Не переживайте, Людмила Петровна. Очень хорошо, что вы позвонили.

Я отключаюсь и по-солдатски быстро одеваюсь.

– У меня няня заболела, – говорю Инне, что так и лежит, не прикрываясь, и следит за мной долгим взглядом.

– Ну и что? – выдаёт она зло. – Дочь твоя спит, ей уже пять лет. Вполне может спать до утра и не проснётся даже без няни.