Отец-одиночка. Ёлка для Бэмби

25

В общем, я сплавил всех кандидаток, уверив их в размытой формулировке, что обязательно перезвоню, когда приму решение. Все опытные претенденты на тот или иной вид работы в курсе, что обычно это отказ, и звонить вряд ли кто-то станет. За редким исключением.

А вот старушку я попросил зайти повторно. После того, естественно, как все остальные ушли.

Итак, поковырялся я в памяти, которой гордился, кстати, Вересова Василиса Прокопьевна, шестьдесят пять, няня со стажем, милая во всех отношениях – в этом плане Бэмби была права.

Старушка – это так, номинально, если уж быть честным. Выглядела она хорошо и современно: короткая стрижка карэ, абсолютно седые волосы, достаточно густые. Не худая, но и не толстая. Брючный костюм – классический такой, с пиджаком и белой блузкой. Морщины были, но совершенно не портили круглое лицо и добрые пронзительно синие глаза – слишком молодые для её возраста. Я грешным делом даже подумал, что мадам носит линзы.

– Не будет ли вам сложно с очень активным ребёнком почти шести лет? – задаю я самый главный вопрос. – Бэмби, то есть Богдана, на месте не сидит, вечно в движении и горазда на всякие разные приключения.

– Не переживайте, Андрей Ильич, я достаточно шустрая и гибкая, – улыбвается она мне, демонстрируя идеальные белые зубы.

Ну, тут уж точно не натуральные, но это уже детали, не имеющие абсолютно никакого значения для той роли, которую ей придётся исполнять, если я всё же приму решение взять эту Василису Прекрасную подменной няней.

– Если это важно, – доверительно склоняется она и понижает голос, – я до сих пор занимаюсь йогой и без труда сажусь на шпагат. Хоть вертикальный, хоть горизонтальный.

– Круть! – заходится от восторга мой ребёнок и за спиной потенциальной няни показывает два больших пальца. – А меня научите? – заглядывает она в синие глаза, что тут же вспыхивают мягким светом и улыбкой, которой хочется верить.

– Научу, почему же не научить? Только это сразу не делается, Даночка. Это труд и тренировки, усидчивость и умение слушаться.

– А я буду! – скачет моё чудо, и верится в её усидчивость с трудом. По крайней мере, мне. Я в курсе, сколько она всего расколотила, до чего смогла дотянуться, и сколько у нас было микротравм, связанных с её непоседливостью.

– У нас много всевозможных занятий, – няньку я не пугаю, но ставлю в известность.

– Буду рада сопровождать. Не беспокойтесь: я отлично знаю всё, что входит в обязанности няни. Через мои руки прошло немало детишек.

– А у вас дети-внуки есть? – задаю я не очень корректный вопрос, потому что в её анкете это не прописано. Так сказать, второстепенные данные.

– Дети – да, а внуков всё ещё жду, – разводит она руками, давая понять, что не всё подчиняется нашим желаниям.

Я невольно сравниваю Василису с собственной матерью, которая вроде бы нас и любит, но как-то почти никогда не поможет. Вересова кажется мне совершенно другой. И, наверное, появись у неё сейчас внуки, вряд ли бы она сидела в моём кабинете.

– Пап, ну, что ты такой строгий? – не выдерживает Бэмби и делает выбор за меня: – Вы приняты в няни, Василиса Прокоповна!

Мне б мою деловую дочь на место поставить, чтоб не лезла поперёк батьки в пекло, но, как всегда, я терплю поражение.

Вересова вопросительно смотрит на меня. Правая рука её уже поглаживает мою дочь по лохматым волосам. И я сдаюсь.

– Приняты, – подтверждаю и, посмотрев на часы, решаю чуть раньше уйти с работы. – Предлагаю отправиться к нам домой и воочию увидеть поле боя, так сказать. Заодно подпишем договор, обсудим дополнительные условия, если вас всё устроит.

– Меня устроит всё, Андрей Ильич, – достаёт она из кармана пиджака белый, отороченный широким кружевом платок и вытирает измазанную щёку Бэмби.

Престарелая Мэри Поппинс – вот кто она. Само совершенство от улыбки до жестов…