Отец-одиночка (не) желает познакомиться

Глава 8

Громов

Я веселюсь. Нет, правда. Впервые за долгие годы мне действительно хочется улыбаться. И новая помощница — главная причина моего веселья. Она всколыхнула во мне что-то, что, как я думал, давно мертво.

Я прям чувствую, как Карина прожигает во мне дыру взглядом. Эти ее эмоции… бесподобны!

Хорошо, что она сейчас уйдет на время. Я хотя бы смогу избавиться от ее образа в голове. Потому что вид стесняющейся, прикрывающей красивую грудь в черном кружеве Карины Лебедевой клеймом впечатался в мозг.

Я перебираю свои документы, а вижу ее загорелую кожу и ниспадающие на плечи каштановые волосы.

Карина уходит, громко хлопнув дверью. Я чуть расслабляюсь. Забыв, что тут осталась вторая несносная девчонка.

— Папа смотлит на Калину! — Катя забирается на кресло Лебедевой. — Папе нлавится Калина!

Устами младенца…

— Нет, — отрезаю жестко, — Катя, с чего ты это взяла?

— Ты смотлиф, — она перебирает застежку своего рюкзака пальцами, — так вот смотлиф!

— Как? — теряю терпение.

— Незно! — улыбается дочка, слезая с кресла и делая робкий шаг ко мне.

У нее улыбка моей жены. Черт! Грудь с силой сдавливает. Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на точную копию моей Валерии.

Когда тело моей жены увозили, врач предложил взглянуть на новорожденную малышку. Но я не смог. Отвернулся и отдал ее матери. Мама занималась Катей.

Она ночами не спала, заботилась о моей дочери и отдавала ей всю себя. Хотя была не обязана.

— Иди на коленочки, — хлопаю по ноге, улыбаюсь Кате.

Хватит уже! Пришло время закрыть двери в прошлое, принять его. Но как это сделать, когда передо мной стоит живое напоминание моей вины?

— Нет, — Катя, не двигается с места, — не хасю!

Упирает руки в бока и хмурится. Мои же брови, наоборот, взлетают вверх. Это что за заявления? Малявке всего три года! В смысле «не хочу»?

— Катяяя, — рычу, — у меня нет времени на препирательства.

— Ты злой! — показывает мне язык и делает шаг назад.

Боже, дай мне сил!

Катя была желанным ребенком. Мы с Лерой планировали ее, очень хотели. И когда жена принесла ко мне на работу сюрприз в виде двух полосок на тесте, я чуть не разрыдался.

Но потом все пошло кувырком.

Я работал. Много. Как раз поднимал свою клинику и частенько даже не ночевал дома. Любое недовольство беременной жены считал капризами.

Порой мои операции занимали по десять или двенадцать часов.

А после я был вымотан. Отмахивался, пытался отстраниться. Но это не причина. Жаль, я понял это слишком поздно.

— Я не злой, — стараюсь не очень громко скрипеть зубами, — просто у меня много работы.

— Бабуля так и говолила, — дует губы дочка, — фто ты лаботаеф. Лабота вазнее меня?

От ее взгляда внутри все переворачивается. Своими вопросами эта девочка очень жестко бьет в самые больные точки. Вроде малявка, а уже мастерски манипулирует.

— Хасю к Калине, — насупливается и снова забирается на кресло Лебедевой.

Ладно. Может оно и к лучшему. Я никудышный отец. Если моя новая помощница смогла поладить с Катей, я буду это использовать. Да, Лебедева меня впечатлила. Она бойкая, упорная, с характером.

Красивая. С упругой грудью и круглой попкой.

Так, стоп! Куда-то меня не туда несет. Трясу головой, снова возвращаю внимание к дочери. Как же мне найти с ней общий язык? Может, купить игрушку? Она вон, в медведя старого вцепилась.

Нужно просто купить нового!

Бинго! Не так это все и сложно! Я гениальный нейрохирург. И пусть взял перерыв, чтобы слегка прийти в себя, все еще остаюсь им. Справиться с покупкой игрушки — да как два пальца…

Набираю в интернете «плюшевый медведь».

И меня захлестывает цунами из сайтов по продаже детских игрушек. Мать моя женщина! Катя внимательно следит за каждым моим действием. Может, у нее спросить?

Нет, так не пойдет. Я должен сам…

Беру мобильный, набираю маму.

— Ничего не хочу слышать, Григорий, я отдыхаю, — раздается ее ленивый голос.

— Но, мам…

— Пока-пока!

И кладет трубку. И зачем она ее вообще взяла, если хотела меня послать? Снова бросаю взгляд на дочь. Катя болтает ногами и дергает медведя за ухо.

Дверь распахивается, и в кабинет заходит Карина.

— Ну что? Не умерли, босс, от десяти минут общения с собственной дочерью?

— Калина! — Катя бросается на шею к этой девчонке.

Я злюсь. Ну вот почему? Где-то в глубине души чувствую неприятный укол ревности. Но вместе с ним — теплоту от картины, что сейчас передо мной. Милая девушка обнимает мою дочь.

Они как мать и ребенок. Словно родные.

— Ну так? Смотрю, вы живы, Григорий Иваныч, — Лебедева прищуривается, затем ее взгляд падает на экран за моей спиной, — это что?

— А ты не видишь? — выгибаю бровь. — Не пора ли проверить зрение, Карина?

— У меня прекрасное зрение, — фыркает она.

— Так, — я резко встаю и закрываю браузер.

Все-таки, собираюсь сделать дочери сюрприз. Катя не должна ничего увидеть.

— Лебедева, за мной! — командую и иду на выход.

Она идет следом. Закрываю дверь кабинета.

— Я хочу купить дочери игрушку, — сообщаю.

— Я уже поняла, — Карина складывает руки на груди.

— И делегирую эту задачу тебе, — расплываюсь в улыбке, находя свой план совершенным.

— В смысле?! — она таращится на меня. — Это ваша дочь! Не стыдно?

— У меня нет времени на эти мелочи, — хмыкаю, — а ты понравилась Кате. Выбери ей медведя и закажи. Бюджет не ограничен. Ах да! Не забудь про карточки! До конца дня нужно внести хотя бы половину. А сейчас мне пора на обход.

Разворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как Лебедева прожигает взглядом мою спину. И почему у меня ощущение, что я только что снова сбежал?