Отец-одиночка (не) желает познакомиться

Глава 9

Карина

— Козлина, — цежу сквозь зубы, возвращаюсь в кабинет, — Катюша, как ты?

— А куда папа уфол? — хлопает огромными глазами, а я все сильнее злюсь на чудака на букву «м», что достался мне в начальники.

Я разочарована. Гениальные люди обязаны показывать положительный пример. А он к какому-то алкашу относится лучше, чем к собственной малютке. Ррр!

— Иди ко мне, — сгребаю малявку в охапку и чмокаю в щечку.

Она так здорово пахнет! Конфетками со вкусом малины.

— Малинка моя, — бормочу, зарываюсь носом в густые волосики.

— Калина, — хихикает Катюша.

Ничего, мы заставим его! Я лично заставлю Громова полюбить малышку! А пока воспользуюсь его деньгами, чтобы купить самого классного медведя для девочки.

— Так, Кать. Мне нужно поработать, а ты пока…, а что у тебя в рюкзаке? — смотрю на милый рюкзачок, лежащий на большом коричневом кожаном диване.

— Плансет… — лепечет она, затем спрыгивает с моих колен и топает к своим вещам.

Деловито открывает рюкзак, достает оттуда розовый (кто бы сомневался) планшет. Несет мне.

— Бабуля вклюсяла мне мультики тут, — она тычет пухлым пальчиком в темный экран.

— Сейчас посмотрим, — я тыкаю в кнопку, планшет включается.

— Уля! — девочка хлопает в ладоши.

Каждая ее эмоция отдается в моем сердце. Я больше никогда не позволю ей грустить. Если даже мне придется переехать на гостевой диван к Громову, взять ружье и ходить угрожать, чтобы этот сухарь занимался ребенком!

— И какие мультики ты любишь?

Катя тыкает в иконки на планшете, я включаю ей нужный мультик. Усаживаю малышку на диван, а сама плюхаюсь в кожаное кресло Громова. Любит себя, зараза.

Выбираю самого дорогого и большого медведя в интернет-магазине. Очень, кстати, похож на того, в которого так вцепилась Катюша.

Так. С этим делом я покончила.

Откидываюсь в кресле. А мне оно нравится! Пожалуй, конфискую на время. Поглядываю на увлеченную Катюшку. Она смотрит мультик, ее глаза озорно блестят.

Толкаю кресло босса к своему столу, ему же ставлю свое жесткое. Ничего, потерпит. Загрузил меня своей работой. Деда этого похотливого еще повесил на мою шею. Ууу!

Как же раздражает! И вовсе я не принюхиваюсь к опупенному запаху его одеколона!

Приходит тетя с регистрации, приносит анализы Торопова. Просматриваю. Ну точно, липома. По всем показателям. Случай очень похож на тот, что мы разбирали в университете.

Дождусь Громова. А пока…

Вздыхаю и гляжу на высоченную стопку медицинских карт.

— И за этим я устроилась в больницу? — стону.

Пока я тут сижу, кто-то может умереть. Но с другой стороны, понимаю, что мне не хватает опыта. Возможно, Громов не так и не прав. Ведь нельзя сразу стажера бросать на сложные случаи.

А простой вот: противный дед Торопов тоже имеет право на медицинскую помощь.

До конца дня я занимаюсь тем, что вношу в новомодную систему Громова данные с карт, сканирую снимки и прочее. Надо признать, эта база действительно летает и работает, как часы.

— Лебедева! — гаркает Громов прямо с порога, я подпрыгиваю. — Ты закончила?

— Это липома, — цежу, не поворачиваясь.

— Чего? Ты уже успела насидеть жировик? — веселится мой босс.

Я сейчас тебе насижу…

— Нет, — натягиваю на лицо милую улыбочку, — вот анализы деда… в смысле Торопова, пришли. Это липома у него.

— Правда? — выгибает бровь, словно что-то знает.

Еле держусь, чтобы не стукнуть Громова чем потяжелее. Он троллит меня? Совершенно неуместно! Какой-то черный юмор!

— Да, — изо всех сил держу себя в руках.

Катюша во все глаза смотрит на отца. И я вижу, как малышка хочет к нему. Не знаю откуда, но я просто знаю это. Несмотря на то, что они не близки, и она побаивается Громова.

Его дочь очень скучает.

— Это грыжа, — вздыхает Громов.

— С чего вы взяли? Да, у него есть боли, но…

— Дело не в них, Лебедева.

Его голос звучит серьезно. Сейчас передо мной не надменный босс, а врач. Такой Громов меня по-настоящему восхищает. Он подзывает меня и спокойно объясняет, где я ошиблась.

Поджимаю губы, чувствую себя совершенно никчемной. И после того, как Громов замолкает, он внимательно смотрит на меня. Ну, давай… начинай смеяться. Но вместо этого…

— Ты молодец, — вдруг заявляет, я с трудом перебарываю желание ущипнуть себя за руку.

Я не сплю? Он похвалил меня?

— И не надо так смотреть, — складывает руки на груди, — да, ты ошиблась. Но ошибки на этом этапе нормальны. Ты не такая, как большинство моих бывших стажеров, признаю.

Мои глаза с каждым словом Громова становятся больше.

— Папа похвалил Калину, — хлопает в ладоши Катя, — я кусять хасю…

— Пора домой, там и поедим, — бросает ей Громов, затем смотрит на все еще большую стопку карт на моем столе, — вы тоже езжайте, Лебедева. Доделаете завтра.

— Я хасю к Калине! — Катюшка спрыгивает с дивана, несется ко мне.

Ножкой задевает ковер, спотыкается. Летит носиком прямо в пол. Вижу, как к ней дергается Громов. Но я ближе. Буквально падаю, девочка заваливается на меня.

— Ауч… — хватаюсь за коленку, — ты цела?

— Дя, — в глазах малютки стоят слезы.

— Иди сюда, — и снова порыв обнять чужого ребенка.

Не понимаю, что со мной! У Кати есть отец. Почему же тогда я за день прикипела к малышке? Она вся дрожит.

— Мама… — всхлипывает, — хасю к маме…

— Милая моя, — выдыхаю в ее макушку, — здесь твой папа.

Разворачиваюсь и уже готовлюсь обрушить на Громова свой самый злобный взгляд, но внезапно замираю…