Отец-одиночка поневоле

Глава 5

Пробуждение было… ужасным. Первое, что я испытал, выныривая из сна, – ужас, потому что по мне кто-то ползал. Достаточно большой.

Сразу же захотелось крикнуть и сбросить ЭТО с себя. Но я всё же мужик, и не пристало истерить, а поэтому я открыл глаза, хоть внутри всё вопило: сделай это! Уничтожь! Возможно, мне привиделось чудовище многоногое и противное, но, естественно, всё было не так.

О ребёнке я и не вспомнил. Как-то за тридцать три года я обходился без детей, а поэтому мозг не сразу осознал, что теперь в моём доме и в моей кровати есть мелкая обезьянка, что, высунув от старательности язык, запустила пальцы в мои волосы.

– Ты что делаешь? – спросил я хриплым со сна голосом.

– Пичёску! – звонко хихикнула Матрёшка и наконец-то слезла с меня. – Я тебе, а ты мне! Вставать поа!

Ну пора так пора. Я сел на кровати и чудом не растянулся во весь свой немаленький рост, потому что ноги мои были связаны голубым пояском. Матрёшка снова хихикнула.

– А если бы я упал? – задал резонный вопрос и, кряхтя, принялся развязывать голубые путы. К счастью, ребёнок ещё не очень хорошо владел морскими узлами и прочими выкрутасами в области взятия в плен.

– Я бы тебе синяк поцеловала! – уверенно заявила мелкая пакостница, и я понял: аргумент слишком веский, чтобы злиться или ругаться. Ребёнок – что с неё возьмёшь?

Но я рано радовался. Хватило одного взгляда в зеркало, чтобы понять: «пичёска» удалась. Я выглядел как чёрт: Матрёшка очень постаралась наставить мне «рога». То-то она так старательно пальцами в моих волосах копалась.

– М-м-м, – промычал я, приглаживая рукой искусственные вихри. У волос по этому поводу было своё мнение – они не хотели поддаваться. Матрёшка огорчённо вздохнула.

– Ну касиво же, папа!

Я вздрогнул. Не привык я к этому слову. И привыкать не собираюсь, пока не выясню, что к чему. Кстати, этим тоже нужно бы заняться.

– Купаться! – сказал ребёнок и посмотрел на меня строго. Я понял, что отвертеться в этот раз не получится.

– Ну, давай попробуем, – пробормотал, понимая, что оттягивать неизбежное вечно нельзя. Надо бы няню нанять, что ли… Пока выяснится, что к чему.

Купаться оказалось несложно. Достаточно было набрать ванную и усадить в неё Матрёшку. Дальше как-то веселее дело пошло. Мы уронили мыло на дно, долго искали, ржали в два голоса – неожиданно я понял, что это весело. А может, у Машки смех заразительный – как знать.

Потом я совершенно случайно вылил слишком много геля. Пены было – целые сугробы. В общем, я весь мокрый, ванная комната залита водой, зато Машке всё понравилось.

– Теперь моя очередь купаться, – заявил я, когда было покончено с вытиранием и одеванием. – Сиди здесь и никуда не выходи! – приказал строго, но душа всё же была не на месте.

Судя по всему, я вчера слишком переоценил Машкино молчание и покорность. Сегодня она выглядела несколько иначе – освоилась и стреляла глазами по сторонам с превеликим удовольствием, а на мордашке так и читалось желание всё попробовать в моей квартире «на зуб».

Никогда в жизни я не принимал душ настолько экстремально быстро. Это напомнило мне армию, когда надо успеть одеться за сорок пять секунд. А мне предстояло раздеться, вымыться и снова натянуть на себя чистые вещи.

В секунды я не вложился, конечно, но потратил на всё про всё буквально несколько минут.

Естественно, из моей комнаты Матрёшка сбежала. Я нашёл её в большой комнате, где она упоённо хозяйничала за столом, который должен был стать атрибутом вчерашнего романтического вечера.

– Со стола надо убиать! – заявила девчонка, и мне как-то нечем ей возразить. То ли убирать, то ли убивать… Сейчас именно это и делал ребёнок – составил все тарелки горкой. Ещё немного – и посуда упадёт. Это вам не Пизанская башня, что падает уже восемьсот лет и ещё столько же простоит.

Еда, по правде сказать, уже выглядела неаппетитно, но взрослый здоровый мужик вроде меня вполне мог кое-что разогреть и съесть. Я чувствовал такой голод, что и неразогретое бы умял с удовольствием. Кое-кто, между прочим, не ужинал…

– Пичёску и блинчики! – потребовала Матрёшка, переключаясь с тарелок на меня.

Если причесать ребёнка я ещё мог, то блинчики – вряд ли.

– А давай без блинчиков? – попросил я, осторожно приглаживая расчёской Матрёшкины волосы. Мягкие какие, и кожа у неё нежная, как бы не поцарапать…

– Алиса всегда делала блинчики! – надулся ребёнок и потребовал, протягивая резинку: – хвостик-пальмочку!

Пальмочка получилась с третьего раза. Машка капризничала и заставляла меня переделывать. Я снова вспотел, жутко хотел жрать и мечтал об одном: добраться до холодильника или до вчерашнего, уже подсохшего стейка. Ничего с ним не сделалось, а мне срочно нужно было поесть, иначе голодный – я злой.

– Вот творог и йогурт, – достал я из недр холодильника еду, которая, по моему мнению, вполне подходила для детского завтрака.

Сам же я нацелился на вчерашний салат и стейк. Мне сгодится. Но поесть толком не удалось, увы.

– Бе! – сказал ребёнок – и хлопнул ложкой по творогу. – Блинчики!