Отец-одиночка желает познакомиться, или мама-попаданка

7

Как я вернулась в свою комнату, не помню. Марина, увидев мой растерянный и бледный вид, поспешила налить мне чай с мятой. Она не лезла сразу с вопросами, чему я была благодарна.

Как только я успокоилась, я протянула руку с документами Лиры Эванс. Марина, пролистав страницы, сразу всё поняла и, обомлев, села рядом со мной на стул.

— У тебя есть дочь? — с дрожью в голосе спросила она.

— Получается, есть, — кивнула я. — Только я ничего о ней не знаю: ни ее имени, ни места рождения, ни даже точной даты! Только одна эта надпись, — потрясла в воздухе документами. — Вот где я ее найду!

— Люба, ты не расстраивайся раньше времени. — Марина сжала мою ладонь и заглянула в глаза. — Как устроишься на месте, найдешь опытного сыщика, который поможет тебе в твоем деле. Правда, он, наверное, и денег потребует с тебя. Но у тебя же есть какие-то накопления. За жилье тебе платить не придется, деньги будут оставаться.

— Ты права! — В моих глазах появилась надежда.

На следующий день мы с Маринкой стояли на перроне, крепко обнявшись. Она уезжала на Север, чтобы начать новую жизнь в качестве повара в престижном отеле курортной зоны. Ее мечта сбывалась, но сердце мое сжималось от тоски.

Я протянула ей небольшой конверт с моим адресом.

— Если жизнь даст, мы обязательно увидимся. Но даже если нет, будем писать друг другу. Я не хочу терять тебя из виду, — сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Маринка улыбнулась. Мы обе понимали, что прощаемся надолго.

Сигнальный гудок прогудел, колеса на паровозе заскрипели, и я отправилась в путь. Впереди меня ждали два дня в дороге до Дартена. Вагоны были комфортабельными, как наши СВ, — в каждом вагоне было всего две койки в виде мягких диванов и небольшой столик между ними. Интерьер же поезда поражал своим богатством: деревянные стены, хрустальные бра на стенах, и даже постельное белье прилагалось.

Я устроилась на своем месте, глядя в окно, за которым проносились пейзажи. В голове мелькали мысли: как у меня все сложится на новом месте? Смогу ли я подружиться с моей подопечной? Представления о семье, в которую я направлялась, у меня не было. Мне на мгновение стало страшно, а вдруг у меня ничего не получится. Но я гнала их из своей головы. Я должна справиться! Нет! Даже не так, я обязана справиться, чтобы нанять хорошего специалиста и найти свою дочь.

В купе я оказалась в одиночестве, чему даже успела порадоваться. Это дало мне возможность спокойно переодеться и сменить дорожное платье на более свободный наряд, в котором можно было не только удобно сидеть, но и даже прилечь и отдохнуть.

Спустя несколько часов пути я решила перекусить в вагоне-ресторане. Поезд только что отошел от очередной станции, и я уже потянулась к ручке двери, чтобы выйти, как вдруг дверь сама распахнулась, и передо мной возник мужчина-эльф. Его темные длинные волосы были собраны в низкий хвост, подчеркивая высокий лоб и острые ушки. Одет он был в элегантный костюм и кожаный пиджак, который идеально сидел на его стройной фигуре. Его темные брови взлетели вверх, выдавая удивление, но не меньшее, чем мое.

— Простите, кажется, я ошибся купе, — растерянно произнес он, оглядываясь по сторонам и нервно поправляя воротник. Его взгляд упал на номер на двери, и он замер, задумчиво потирая подбородок. — Кхм... Похоже, кто-то решил, что билет покупается исключительно для женщины, и заселил меня в женское купе. Что же теперь делать?

Я, не скрывая любопытства, наблюдала за его реакцией. Мы с эльфом, которого, как оказалось, звали Райли Кэш, решили обратиться к проводнику. Но тот лишь развел руками, сообщив, что свободных мест нет. Нам пришлось делить одно купе на двоих.

Я, прибывшая из современного мира, не видела в этом ничего особенного. Райли, на первый взгляд, казался порядочным. Однако эльф явно чувствовал себя неловко. Его длинные уши слегка подрагивали, а взгляд нервно скользил по купе.

Чтобы разрядить обстановку, я предложила Райли:

— Как насчет того, чтобы сходить в вагон-ресторан? Составите мне компанию, Райли? Райли немного поколебался, но все же кивнул. При этом я заметила, как мило покраснели его уши.