Отец по ошибке

Глава 9

АРСЕНИЙ

Я предложил деткам отвезти их домой, но они ожидаемо отказались. Тем не менее, просто так отпустить их одних в темноту Мцестинского лесопарка с пятнадцатью миллионами в карманах мне не позволила совесть. Я подождал немного, пока отойдут подальше и пошел следом, старясь обходить засвеченные фонарями участки и не слишком шуметь листвой под ногами.

Не то чтобы я был отличником физподготовки и рукопашного боя, но не отпускать же их вот так! К счастью, здесь в это время было достаточно гуляющих, чтобы не слишком беспокоиться о безопасности.

Прохлада после дневного зноя и приятная влажность густого леса манили сюда горожан и отдыхающих, приятно было прогуляться и мне. Странно… я ведь раньше любил вот так выбираться вечером на прогулку или пробежку. Почему же сейчас было даже вспомнить сложно, когда это удавалось мне в последний раз?

Когда детки благополучно добрались до парковки и моя незадачливая информаторша села за руль старенькой красной Гранты, я наконец успокоился. Еще с минуту постоял в тени здоровенного дуба, наблюдая за тем, как молодежь спешно выруливает с парковки и направился к своему Эскалэйду.

Домой не хотелось. Как ни странно, напиться где-нибудь с горя тоже, хотя днем, после визита в клинику, были именно такие планы на этот вечер. Но ведь то было с горя, а сейчас…

Я сунул руку во внутренний карман куртки и аккуратно расправил на ладони вытянутый оттуда листок.

Вербина Вера. Какое светлое имя у будущей матери моего ребенка. Даже какое-то религиозно-светлое, если учитывать мои смертельные обстоятельства. Врачи дали мне года полтора, из которых оставшиеся месяцы я вполне могу провести в постели овощем из-за постоянной боли и постепенного отказа органов.

Что это для меня значит? Наверно только одно — нужно торопиться. Нужно прожить оставшееся время так, словно все тридцать шесть лет до этого я вообще не жил. И заливать свое горе по утекающей сквозь пальцы жизни в мои планы точно не входило. Зачем мне беспамятство, если впереди меня ждало забвение?

Я закрыл глаза, силясь вспомнить ее. Веру Вербину, с которой днем столкнулся в клинике. У меня не самая лучшая память на лица, но она все же запомнилась мне.

Длинные светлые волосы, большие голубые глаза, мягкий овал лица и приятная, какая-то теплая улыбка. Почему я обратил на нее внимание? Может, потому что в той приемной больше не на что было смотреть. Или… нет, скорее это все же было что-то другое. Вот только что?

Помню, как следом зашла Злата. Да, наверно в этом и было дело, Вера запомнилась мне из-за резкого контраста между ними. Девушки были словно абсолютными противоположностями друг друга — высокая брюнетка модельной внешности и миниатюрная блондинка, словно из рекламы домашнего очага и семейных ценностей.

Хм… а ведь поэтому она мне и запомнилась — в голове тогда мелькнула мысль, что из них двоих Злата не то, что на мать, даже на вредную мачеху не похожа. Слишком несерьезна и летает в облаках, ни слова о нашем будущем ребенке. Все разговоры только о доме, который я позволил ей выбрать и обставить без моего участия, и предстоящей неделе моды в Москве, на которую она хотела полететь с подругами, взяв частный джет моей компании. А Вера то и дело поглаживала свой живот, которого и видно-то еще не было…

В груди от этого воспоминания как-то непривычно потеплело. Я завел машину и усмехнулся. Вот, кто бы мог подумать, что смертельный диагноз открывает доступ к сверхъестественным способностям? Почувствовал я что-то тогда что ли? Наверняка почувствовал, просто сам себе в тот момент этого объяснить не смог.

Блокнотный листок в руке словно прожигал ладонь. Я посмотрел на него еще раз и поскреб отросшую за сутки щетину. Бросил взгляд в зеркало, на свою осунувшуюся от недосыпа и таблеток морду. И на часы на приборной панели.

Половина десятого — совсем не время для визита к женщине, которая только узнала о том, что носит под сердцем ребенка не от своего мужа. Да и вообще, когда для такого время? Представляю масштабы скандала, приключившегося сегодня на кухне ее квартиры. Ее муж, должно быть, был особенно впечатлен. Я бы уж точно впечатлился.

Впечатлился и, скорее всего, начал бы делать глупости. А ну как Вериному благоверному взбредет в голову как можно скорее избавиться от чужого ребенка, а хрупкой, обескураженной случившемся девушке не хватит сил сопротивляться его решению? И как мне в таком случае быть?

Когда я направил машину в сторону города, в голове уже крутились сотни вариантов развития событий. Первое, что пришло на ум — добраться до ее дома, и посмотреть, горят ли в квартире окна. Пока доехал до места, успел скинуть все добытые мной данные по Вере своему помощнику и еще начальнику внутренней охраны, чтобы прислал к этим окнам машинку с парой бодрых наблюдателей, способных к ночному бодрствованию. Потому что, как бы в моих венах сейчас не бурлил адреналин, после двух суток без сна к утру меня срубит насмерть и никакого толка от меня еще до вечера не будет. И я потеряю день. Но в нынешних обстоятельствах я не был готов терять и часа.

Вычислить окна квартиры Вербиных проблемы не составило — я залез на доску объявлений и без труда нашел там среди выставленных на продажу квартир точную планировку этажа. Судя по всему, Вере на девятом этаже принадлежала небольшая евродвушка и окна горели только в совмещенной кухне-гостиной. Значит, они с мужем не спят. И я даже знаю, что именно обсуждают.

Минут через десять после меня к дому подкатил новенький черный Паджеро с знакомыми в общем-то лицами. Два пацана лет по двадцать пять, которых я не раз и не два видел в окружении Ефима Семеновича, начальника внутренней охраны моей компании. Хотя как моей… после продажи контрольного пакета акций, я остался в ней только номинальным членом совета директоров. Однако тесные связи с руководителями разных отделов и подразделений просто так не разорвешь. Тем более, что многих из них я находил и принимал на работу лично. Вот, как Ефима Семеновича. Он по старой памяти даже не поинтересовался зачем мне на ночь глядя понадобились люди. Просто отрядил верных ребят и всё. Знает, что я глупостями не занимаюсь.