Отец по ошибке

Глава 15

Если честно, о «трех китах» я от мужа слышала, и не раз. Видимо, от него же слышала и фамилию Градов, хоть и упоминал он ее вряд ли часто, потому что генерального директора холдинга «Вершина» никто в офисах ее дочерних компаний в глаза не видел — он всегда избегал публичности.

Тремя китами называли основных застройщиков на побережье. Хотя, не просто основных, а единственных, потому что все строительные компании поменьше так или иначе становились дочерними подразделениями их холдингов — «Вершина», «Крона» и «Шпиль». Все вместе они были монополистами рынка недвижимости. Но поскольку формально между холдингами не было никаких экономических связей, антимонопольной службе было не к чему прикопаться.

— Коль, все очень плохо, да?

Мой муж уже минут пятнадцать сидел, схватившись за голову и непрерывно смотрел в одну точку. Он даже игнорировал звонки и сообщения, которые стали сыпаться ему на телефон, едва стрелка наших кухонных часов перемахнула за семь утра.

— Если ты и дальше будешь так молчать, у меня сердце остановится. Скажи уже хоть что-нибудь!

Коля поднял на меня взгляд и зачем-то кивнул.

— Да. Такое определенно могло произойти только с тобой.

Я может и обиделась бы на такое замечание, если б не была так напугана.

— Что?

— Но забыть сумочку в отчалившей электричке или нечаянно заблокировать дверь в сауне — это одно, а это… это уже за гранью невезения и забывчивости. Это трындец.

— Коль, хватит. Оставь, пожалуйста, свой сарказм там, где он к месту, а сейчас давай будем серьезными.

Коля изогнул брови будто в удивлении.

— А я серьезно. Но ты можешь порадоваться, Вер. Аборт в этой ситуации точно не выход. Потому что, если он все-таки узнает, что это ты… точнее не так, когда он узнает, что это ты, мир перед нами точно засияет новыми красками. Сказочные звездюли, оттенок называется. Избавиться от ребенка в таком случае, все равно что подписать себе смертный приговор. Его «Вершина» за кусок дикого пляжа людей в навоз закапывает. Как ты думаешь, что он сделает за своего ребенка?

Я встала и отошла к окну, всем своим видом демонстрируя, свое отношение к его словам.

— Аборт никогда и не был выходом, если ты все еще этого не понял, Коль. Я в любом случае оставлю своего ребенка.

— Своего-о? — Он протянул это слово с каким-то неприятным издевательским удивлением. — Это если бы ты забеременела от какого-нибудь слесаря Васи, он скорее всего был бы твоим. А так он, как и многое в этом городе, собственность Градова.

От его жестких, колючих слов я начала терять самообладание и сорвалась на крик:

— Да что ты такое говоришь?! Ребенок — не собственность!

Коля покачал головой и горько рассмеялся.

— Запомни. Скажешь это в спину его людям, когда они унесут его боссу сразу после рождения.

Я посмотрела на мужа просто не веря, что он действительно сказал мне все эти слова. За все время вместе он еще никогда не пытался сделать мне больно. Да, подшучивал, бывало, над моей социальной неуклюжестью, но все это всегда было по-доброму, не обидно. Но не сейчас. Сейчас он хотел сделать мне больно и сделал. Так, что я просто не смогла сдержать слезы, они сами побежали по моим щекам горячими солеными дорожками, а сердце в груди сжалось так, что мне стало невозможно дышать.

Я побежала прочь из кухни. Хотела закрыться в нашей спальне или в ванной, чтобы просто не слышать от него больше ни слова, но Коля поймал меня, обхватил за плечи и, прижал к себе, не позволив вырваться. Держал крепко, пока я кричала на него, обзывая всякими словами. Пока била его кулаками по спине и требовала забрать свои слова обратно. Пока я наконец не выбилась из сил и не обмякла в его руках.

Тогда он осторожно опустился со мной на диван и стал нежно целовать меня там, где еще мгновение назад по щекам бежали слезы. А целуя, продолжал говорить.

— Ну, Верунь. Все наладится, вот увидишь. Это дело такое… тут не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Будут у нас с тобой и еще дети. Двое, трое… сколько захотим. А этот… подумай вот о чем, может судьба не просто так распорядилась, может в этом есть какой-то тайный смысл. Ты родишь ему ребенка, и если не позволишь эмоциям взять над собой верх, если сможешь оценить всю ситуацию с точки зрения логики и общего блага, то даже выиграешь от этого…

— Я… я не понимаю. Коль, о чем ты? Я не понимаю, что ты говоришь…

Коля вздохнул и снова прижал меня к себе крепко. Так, что я кожей почувствовала, как часто и гулко бьется под рубашкой его сердце.

— Ты же у меня умная девочка и знаешь, что многое из того, что происходит в нашей жизни, мы не выбираем. Но те, кто умеют подстраиваться под обстоятельства, в конце концов могут даже получить от нее выгоду. Вот смотри, — я послушно отстранилась от него и посмотрела мужу в глаза. Он улыбался мне, словно ребенку, которому рассказывал о том, почему небо голубое, а облака белые. — если Градов решит действовать в рамках закона, ни ты, ни я, не сможем убедить суд оставить ребенка в нашей семье.

— Почему ты так считаешь? Я его мать. Разве суд не встает на сторону матери ребенка?

Коля болезненно поморщился.

— Ну… полагаю, не в том случае, если отец может дать ребенку больше, чем мать. Образование за границей, например.

Я опустила взгляд. Мы с Колей первый взнос на ипотеку копили пять лет, о каком образовании за границей может идти речь?

— В то же время, если мы встанем в позу и начнем чинить ему препятствия. Уедем, например, куда-нибудь, спрячемся от него — со своими связями и деньгами он нас все равно найдет. Ты же это понимаешь?

Я посмотрела на него, сквозь пелену слез и нехотя кивнула.

— В таком случае, лично я вижу только один выход. Мы должны заключить с ним сделку.

— Сделку?

— Да. Пусть оплатит нам щедрые отступные. В этой ситуации у нас выгодная позиция и мы определенно можем диктовать свои условия. В рамках разумного, конечно. Грубить таким ребятам, как Горский не стоит.