Отец по ошибке

Глава 17

АРСЕНИЙ

«Хочешь мира — готовься к войне». Этим правилом, которое так часто любил повторять мой отец, я руководствовался почти во всем в своей жизни. Бизнес, личные отношения — все это зоны особого риска, в которых кризисы это не катастрофа, а вынужденная неизбежность. И предотвратить их можно только если своевременно к ним подготовиться. Очень жаль, что к вопросу собственного здоровья я не подходил столь же конструктивно… Но наверно это типичная ошибка молодости, считать себя бессмертным?

Мне нужна была информация о Вербовых, много информации. Столько, сколько только можно достать, потому что только так я мог обезопасить себя и своего ребенка. На мою удачу они не были ни пособниками террористов, попавшими под программу защиты свидетелей, ни детками высокопоставленных чинов. Хотя и в этом случае, разумеется, если знать к кому обратиться, можно было обойти все препоны.

Уверен, почти вся жизнь Вербовых была, как на ладони. В социальных сетях и документах, которые можно было найти, не прибегая к серьезным ухищрениям. В их счетах и слитых базах данных кредитных компаний.

Проснувшись, я еще не видел, но уже точно знал, что оба их личных дела, сформированные в сжатые файлы с пометками на важных страницах, ждали меня на моей электронной почте. Иначе Игорь не занимал бы место моего личного помощника, ведь для рутинных дел мне хватало и штатных секретарей «Вершины».

И все же, отодрав наконец голову от подушки, я поспешил в этом убедиться. Одним глазом пробежался по входящим письмам — отчеты по фондовым рынкам, приглашение на очередную встречу акционеров Газпрома, и три письма от Игоря, озаглавленных «Недельный отчет по текущим контрактам», «Решение суда по 8/14 (положительно)» и заветное — «Досье Вербовы». Открывать я его не стал, потому что солнце беспощадно заливало комнату через не зашторенные панорамные окна, снижая возможности моего зрения почти до нуля. Пульта, чтобы это исправить, как назло, под рукой не оказалось.

— Отлично…

Не так уж и отлично, на самом деле, потому что я попытался встать, но не смог. Замутило. Да еще и череп трещал так, словно кто-то всю ночь играл этой дурной головой в футбол. Хотя я совершенно точно не пил и уснул практически сразу после того, как выпроводил Злату.

Или не выпроводил?

Щурясь от боли и солнца, я откинул край одеяла.

— Чёрт…

Злата спала, подмяв под себя подушку. Такая же обнаженная, как вчера… и такая же пьяная. Судя по двум пустым бутылкам от шампанского на прикроватной тумбочке. Ну и еще одной в кресле возле панорамного окна с видом на море.

Я зажмурился, пытаясь вспомнить окончание прошлого вечера, но не мог. Неужели и я приложился к бутылке? Пришло время увлекательных медицинских экспериментов — я сложил ладони лодочкой и выдохнул. Ну, пахло так себе, но никакого винного амбре. Значит, дело не в алкоголе.

Эх… понятно, конечно, в чем. Но как же все-таки сильно болела голова…

Шатаясь и хватаясь за косяки, я выполз из спальни и практически побежал к кухонной раковине. К несчастью, бежать пришлось долго. По крайней мере, субъективно это был целый марафон!

Очистил и без того пустой желудок. Кое-как, практически на ощупь, нашел в кресле свой пиджак, а в его кармане один из двух пузырьков с лекарством — трясущейся рукой высыпал из него на ладонь две таблетки. Проглотил не запивая, после чего без сил растянулся на ковре, и на всякий случай запретил себе закрывать глаза, чтобы снова не стошнить. Просто лежал, пялясь в потолок, с широко открытыми глазами наблюдая за тем, как он медленно, но верно перестает вращаться. Мысли на ум в таком состоянии ко мне приходили самые скверные.

Если Злата вчера осталась тут, это же не значит, что у нас что-то было?

А если у нас что-то было, это же не значит, что между нами не все кончено?

А если между нами не все кончено, то зачем мне это все?

А если кончено, то почему же она все еще здесь?

В памяти неожиданно всплыло то, как она вчера что-то говорила про нашу с ней семью. Какая, к черту, семья? У нас был контракт — я пользовался ею, она пользовалась мной и все были довольны. Разве нет? Но вот, контракт утратил законную силу ввиду непредвиденных обстоятельств… а она все еще была здесь и говорила мне про семью…

Потолок над моей головой перестал кружиться и туман в моем разуме тут же рассеялся — я, словно бы по щелчку, вспомнил наш вчерашний разговор. От начала и до конца, потому сел на месте, взбодренный притоком адреналина в крови.

Злата знает о ребенке. И это проблема, потому что теперь избавиться от Златы будет куда сложнее. Она нацелилась на то, что я ей обещал — неплохое наследство после моей смерти в обмен на ее материнство, заботу о ребенке. Но все пошло не так, как она планировала, и теперь ребенок есть, но она выключена из этой схемы за ненадобностью.

Ответ на главный вопрос: она все еще здесь, потому что не намерена упустить свою выгоду. Но и это еще не всё! Она вовсе не контракт наш хочет сохранить… она же хочет получить всё, до чего только сможет дотянуться!

Я с ужасом посмотрел на дверь спальни.

Либо у меня на фоне головных болей развилась паранойя, либо я сильно недооценил мотивы и жадность этой женщины. Но если все так, то я хотя бы понял это, пока мяч все еще был на моей стороне поля. Я не овощ, мне известно больше, чем Злате, и ее планы для меня не секрет, а значит я еще успею сделать так, чтобы она не добралась до Веры быстрее меня.

Страшно представить, что она успела бы натворить, не будь у меня этих преимуществ. Все же я не бандюган из девяностых, чтобы решать свои личные проблемы самыми радикальными методами… Но и просто откупиться от нее не получится. Ухватившись за баранью ногу, эта хищница вряд ли согласиться отпустить ее ради пакетика кошачьего корма. Пусть даже очень большого, с процентами на проценты. А значит, киса будет царапаться и ссать в хозяйские тапочки до последнего.

А как бы все было проще, если б тот чертов лаборант из клиники не положил на нее глаз… Не имея никаких рычагов давления на меня, Злата бы просто отстала. Но что делать теперь? Я же не могу просто похитить Веру, запереть ее где-нибудь и в ультимативной форме заставить делать то, что считаю нужным?