Отец по ошибке

Глава 28

Арсений

Я выучил наизусть все фамилии на табличках у кабинетов. Знал, сколько больших квадратных плиток отделяло хирургическое отделение от приёмного покоя. Благодаря этому даже вычислил примерную площадь этого небольшого вытянутого пространства, которое снова и снова мерил шагами, пока ждал новостей от врача.

Ближайшей клиникой к «Кашемиру» оказалась частная практика известного в городе хирурга. К счастью, были тут и гинеколог, и гематолог, и все, кто хочешь… а ведь я рисковал. До городской клинической больницы по обеденным пробкам было больше часа езды, что мне, что скорой, а в ближайшей травматологии мало чем могли помочь, если окажется что-то серьёзное… а выглядело всё очень серьёзно.

Это уже потом, оставшись наедине с собой в этом грёбаном замкнутом пространстве без окон, я погуглил выбранную клинику, да позвонил Игорю, чтобы тот максимально быстро узнал, насколько хвалебные отзывы на их сайте соответствовали действительности. По его данным — соответствовали, и это немного успокаивало. По крайней мере, давало надежду на то, что я действительно сделал всё, что мог.

Немного отойдя от первого шока, я перешёл к самоедству и довёл себя настолько, что разболелась голова, и снова пришлось лезть в карман за красными пилюлями. К счастью, после вчерашнего я перестал надеяться на удачу, что приступ настигнет меня только дома, и только к вечеру начал таскать их с собой, бросив пару в баночку с вечерними таблетками. Кажется, после этого я даже ненадолго заснул. Прямо там, сидя на узкой, неудобной, обтянутой дермантином скамье. И лучше бы не просыпался, с пробуждением всё стало только хуже.

Я посмотрел на часы: с момента нашего прибытия в клинику прошло уже больше трёх часов. Заметил кровь на манжете… её кровь. Мне казалось, что крови было немного, но вот сейчас вспомнилось, что, когда вынимал Веру из машины, в крови было всё пассажирское сиденье…

Руки затряслись, пальцы в тот же миг свело судорогой, которая, казалось, будто кривой веткой начала прорастать выше, по венам предплечий, причиняя едва терпимую боль. Наверно, нужно было выпить ещё одну красную таблетку и прекратить это, но мне не хотелось. Я смотрел на свои руки и думал, что всё правильно. Что мне это нужно… наказание за невнимательность, за нерасторопность. Или, наоборот, за желание максимально всё ускорить, заставить её принять решение. Такое сильное, что я все эти несколько дней напирал на Веру как бульдозер…

— Здравствуйте. Вы муж Веры Егоровны?

В коридоре рядом со мной словно из воздуха материализовалась невысокая темноволосая женщина лет сорока с красивыми восточными чертами лица. На маленькой розовой табличке, прикреплённом к её синей робе, значилось: Зайтуллина, Рамиля Фаридовна, гинеколог.

— Нет. С ней всё в порядке?

— О, извините. Но я не могу раскрывать данные о пациентке посторонним людям.

Я поднялся и, даже не думая о приличиях, схватил её за рукав.

— Так, уважаемый. Держите себя в руках, иначе я вызову охрану!

— Прошу, мне нужно знать. Я не муж, но я привёз Веру сюда, и я отец её ребёнка.

Рамиля Фаридовна задержала на мне сосредоточенный взгляд и даже перестала вырываться.

— Кхм… понятно. А говорите, что не муж. Непорядок, но всё ещё успеете поправить.

Сказала она абсолютно серьёзно и неожиданно подмигнула мне. Женщина аккуратно выдернула свой рукав из моей сведённой судорогой руки и чуть подтолкнула меня назад, кивком указав на скамейку. Я молча послушался, она села рядом, с интересом меня разглядывая.

— С ребёнком и беременной сейчас всё хорошо, но угроза ещё не миновала. Вашей «не жене» необходим покой и бережный уход. И, разумеется, никаких стрессов! Тонус матки — это вообще не шутка. Сегодня мы ещё понаблюдаем Веру Егоровну в клинике, завтра сможете забрать домой. Я выпишу назначение… есть несколько новых хороших препаратов… — сказала она, достав из кармана ручку и небольшой блок со стикерами, после чего принялась быстро писать на нём мелким, неожиданно разборчивым почерком, — Дорогие, конечно, и редкие, но мне почему-то кажется, что для вас это не будет проблемой… Вот. Если будете соблюдать режим, назначение, а также будете регулярно водить свою «не жену» на осмотры, то всё будет хорошо.

Я схватил протянутый ею листок, словно это был мой персональный билет в жизнь. Словно она сказала, что благодаря ему моя смерть отменяется.

— Спасибо… Спасибо вам большое!
— Ну а с вами-то, что не так? — спросила она с явным укором, а потом вдруг коснулась тыльной стороной руки моего лба, а потом оттянула вниз одно веко. — Вы что-то приняли? Потливость, тургор кожи понижен, зрачки расширены… на последствия стресса не похоже.

Я растерялся.

— Да… обезболивающее. Сильное. У меня… рак.

Странно, но за последние сутки мне пришлось признаться в этом едва ли не большему количеству людей, чем за всё время с тех пор, как я узнал о своём диагнозе.

— Да? — удивилась врач, — А мне кажется, больше похоже на интоксикацию.

Я криво усмехнулся.

— А вы разве онколог?

— Нет. И даже не токсиколог. Я гинеколог. Но до того, как окончательно определиться со специальностью, четыре года проработала в токсикологии лаборантом. И все же вы правы, это точно не моё дело. Только очень вас прошу, не садитесь за руль в таком состоянии.

С этими словами она встала и спешно направилась обратно, в закрытое для посещения хирургическое отделение, а я, спохватившись, окликнул её в самый последний момент:

— Рамиля Фаридовна, простите, а можно мне к Вере?

Врач окинула меня суровым оценивающим взглядом и безапелляционно заключила:

— Не в таком виде. Езжайте домой, приведите себя в порядок, выспитесь. А завтра утром приезжайте, заодно и «не жену» свою заберёте, тоже выспавшуюся и отдохнувшую.

Мне не хотелось возвращаться домой, не проведав её, но всё же так я и сделал. А наутро, едва клиника открылась, уже стоял на её пороге с букетом. Правда, с ним меня не пустили, пришлось оставить в машине. Сказали, что в клинике обширная противоаллергическая практика и люди, ложащиеся на комплексное обследование, ходят по тем же коридорам, что и пройду я по пути к палате, в которой лежит Вера. Пришлось подчиниться.