Отец подруги. Он не для меня

1 Надя

Быть безответно влюбленной — само по себе тяжелое испытание для девушки. Но когда объект твоих фантазий — отец твоей лучшей подруги, ситуация становится по-настоящему безнадежной.

Горло неприятно стягивает сухость, и я решаю спуститься на кухню, чтобы взять бутылку воды. Чем быстрее, тем лучше — тогда я смогу снова забраться под одеяло и попытаться уснуть. Босые ноги неслышно скользят по мягкому ковру, и я стараюсь не разбудить Аню, когда выскальзываю за дверь.

Я нахожусь в доме Знаменских, потому что сегодня Аня разговаривала с отцом о том, чтобы он взял меня к себе на работу. И хоть никакого окончательного решения мы так и не получили, все равно наш девичник удался. Вдоволь наговорившись, она заснула, а я никак не могу найти покой. Сон не идет в голову, мысли мечутся, наполняя грудь тревогой и волнением.

Я думаю о том, что Олег, ее отец, для меня под запретом, в миллионный раз за примерно три года. Повторяю как мантру, убеждая саму себя.

Во-первых, я ни в коем случае не хочу разрушить нашу дружбу. Это одна из самых важных вещей в моей жизни. И если вдруг мы поссоримся… не знаю, как переживу это. Аня для меня не просто подруга — почти сестра, единственный человек, который всегда был рядом, несмотря ни на что.

Во-вторых, у нас с ее отцом гигантская разница в возрасте. Нам с Аней по двадцать, а Олегу — тридцать восемь. Анютка — плод ранней влюбленности, он стал отцом еще в университете. Разве он сможет увидеть во мне кого-то, кроме еще одной девчонки возраста его дочери?

Ну и в-третьих, насколько я знаю, он до сих пор любит свою жену, Анину маму. Хотя прошло уже пять лет с тех пор, как ее не стало. Олег не женился снова, у него нет постоянных отношений, только временные любовницы для удовлетворения естественных физиологических нужд. Но ничего серьезного.

Если подвести итог: он не для меня.

Как бы мне ни хотелось обратного, я трезво смотрю на жизнь. Все это — просто фантазии. И все же... почему-то сердце глупо замирает при мысли о нем, а в памяти заботливо хранится каждая его случайная улыбка, каждый взгляд, брошенный мельком. Я ведь знаю, что это безнадежно. Но разве можно приказать себе не чувствовать?

Я спускаюсь вниз и направляюсь к кухне, но вдруг слышу глухие удары, доносящиеся из тренажерного зала, который располагается чуть дальше по коридору. Сердце стучит быстрее, а ноги сами несут меня вперед. Я знаю, кто там, и знаю, что мне не стоит туда заглядывать. Но любопытство — страшная сила.

Подхожу ближе и вижу, что дверь приоткрыта. Замираю на секунду, борясь с собой. Не надо туда идти. Не надо. Но что, если всего на один взгляд? Просто мельком... Сердце колотится, ладони вспотели. Я крепко прижимаю их к бокам, но руки все равно дрожат.

Сглотнув, делаю маленький шаг вперед и все же бросаю взгляд внутрь.

Олег сосредоточенно бьет грушу. Он голый по пояс, на нем только низко сидящие шорты, перчатки на руках. Каждое его движение — мощное, отточенное годами. Вены проступают на напряженных предплечьях, грудь вздымается от тяжелого дыхания, капли пота стекают по широкой спине, повторяя рельеф каждого изгиба мышц.

Сделав особенно сильный удар, он замирает, тяжело дыша, затем рывком стягивает перчатки и бросает их на пол. Берет стоящую в стороне бутылку воды, откручивает крышку и жадно пьет. Кадык мерно движется вверх-вниз, перекатываясь на фоне его сильной, мужественной шеи. Пара капель воды сбегает по острой линии подбородка, скользит по четко очерченной челюсти, сквозь короткую щетину и медленно падает вниз, растворяясь среди рельефных грудных мышц.

Он отставляет бутылку, проводит ладонью по лицу, встряхивает влажные волосы. В этот момент его плечи слегка напрягаются, подчеркивая силуэт. Когда он лениво разминает шею, проводя ладонью по затылку, мне кажется, что я слышу тихий хруст суставов — и почему-то даже этот звук кажется мне до невозможности интимным.

Я сглатываю, не в силах оторваться от этой картины. Его мощное тело излучает жар, каждый изгиб и напряжение мускулов словно гипнотизируют.

Я не могу отвести взгляд. Жар поднимается откуда-то изнутри, расползается по телу, собираясь раскаленным узлом внизу живота. Белье становится предательски влажным, а соски мгновенно твердеют, проступая сквозь тонкую ткань футболки. Черт... Он слишком соблазнителен. Я крепче сжимаю бедра, но это только усугубляет положение. Дыхание сбивается, а мысли путаются. Как же я хочу его.

— Надя? — внезапно раздается его голос.

Я вздрагиваю, готовая броситься прочь.

— Зайди, — без тени удивления произносит он.

Я колеблюсь, но его взгляд не отпускает. Он задерживается на мне, а в темных глазах вспыхивает что-то хищное. Скользит по лицу, затем ниже — к предательски выпирающим соскам, выдающим мое возбуждение. В уголке его губ мелькает полуулыбка — едва заметная, но от этого только более сводящая с ума. Бедра сжимаются сами собой, усугубляя накатившее волной возбуждение. Я все же переступаю порог, чувствуя, как дрожат колени.

Олег не торопится, словно изучая меня, смакуя момент. Он лениво наклоняется, поднимает с пола перчатки, затем медленно проводит рукой по влажной шее, разминая напряженные мышцы. В его движениях — расслабленная уверенность, сила, скрытая за видимой небрежностью. Потом он снова смотрит на меня, не отрываясь, а его взгляд проникает под кожу, разжигая во мне невыносимое томление. И, судя по тому, как уголки его губ чуть дрогнули, он прекрасно замечает мою реакцию.

— Я тут подумал, — хрипло произносит он. — Давай попробуем.