Отец подруги. Запретные желания

Надежда (1)

– Где моё зелёное платье? — я ворвалась в комнату своей младшей сестры, не обнаружив вещь в своём шкафу.

Вера! Эта вечная любительница "позаимствовать" мои вещи, чтобы потом, как злой гений, потерять их в Бермудском треугольнике или, что еще хуже, превратить в полотно для своих художеств! Аккуратность – это явно не её второе имя, скорее, что-то вроде "Вечный Беспорядок".

Она, как ни в чём не бывало, валялась на кровати, погруженная в очередную сагу о кровососущих красавцах. Но стоило мне появиться на горизонте, как Вера подскочила, словно её ужалила оса, и невинно захлопала своими небесными глазками.

– Прости. Я её испачкала и забыла потом постирать, – пролепетала она, с виноватой улыбкой поправляя свои ангельские кудри. Ну чисто копия мамы – блондинка с глазами цвета летнего неба! А я пошла в папу – шатенка с серыми глазами.

– Вера, ну сколько можно?! У тебя шкаф ломится от шмоток! Там столько одежды, что можно открыть филиал "Милана" прямо здесь! – проворчала я, скрестив руки на груди, словно суровый цербер.

Но не успела я до конца произнести свою гневную тираду, как эта хитрая лисица подлетела ко мне и крепко обняла.

– Сестры должны делиться. Это первый сестринский закон, – прощебетала она, сжимая меня в своих объятиях, словно питон свою добычу.

Я вздохнула, чувствуя, как моя гневная энергия постепенно испаряется под натиском её обаяния. Ну как можно сердиться на это ходячее бедствие, которое умудряется обаять даже самого угрюмого тролля? Люблю маленькую заразу.

– Что тут у вас за передел мира? – в дверном проеме нарисовался отец.

Андрей Громов – гений бизнеса и самый лучший папа на свете, настоящий рыцарь нашей семьи. Мы с сестрой выросли в атмосфере любви, где каждый день был как праздник. Папа пылинки с нас сдувал, относился, как к настоящим принцессам. Ему, конечно, приходилось несладко с двумя дочками-ураганами, но он никогда не жаловался (ну, почти), особенно когда у нас с Верой на горизонте появлялись кавалеры. В такие моменты его успокоить могла только мама, обладательница волшебного эликсира терпения.

Вера, эта маленькая манипуляторша, отпустила меня и тут же вцепилась в руку отца.

– Папа, Наде жалко платья для сестры. А я для неё ничего не жалею.

– Вот ты груша- вруша. Бежит сразу жаловаться, папина любимица, – фыркнула я, закатив глаза.

Папа покачал головой, но в уголках его губ заиграла улыбка.

– Я вас обеих очень сильно люблю, мои сорванцы! – он заключил нас в свои объятия.

– Раз любишь, то дай денег на новые платья и перестанут ругаться из-за одежды, – прозвучал из-за спины мамин голос, полный мудрости и легкой иронии.

Мы с Верой переглянулись и, словно сговорившись, посмотрели на отца своими самыми умоляющими глазками.

– Только деньги и нужны от меня, – проворчал он обиженно, но мама его обняла, заставив улыбнуться.

Они много лет в браке, но смотрят друг на друга с такой любовью, будто вчера поженились. Мы с Верой любуемся ими, пока я не вспоминаю, что мне надо бежать

– Блин! – выкрикнула я. – Опаздываю. Меня Соня ждёт, я же вам говорила вчера!

Я молниеносно выбежала из комнаты сестры и пошла надевать другое платье на встречу с подругой.

Соня была моей подругой много лет. Мы с ней познакомились ещё в детстве, когда ходили вместе на танцы к моей матери. Хоть она была младше меня на три года, но нас объединяла любовь к танцам. Моя мама передала её нам.

Так и завязалась наша дружба, крепкая и надежная. Соня стала для меня еще одной младшей сестренкой. Я всегда старалась быть рядом, когда ей нужна была поддержка. И сегодня как раз такой день. Приезжает ее отец, которого она не видела долгих десять лет.

Соня лишь обмолвилась, что после развода он улетел в Штаты и с тех пор не давал о себе знать. В подробности она вдаваться не стала, а я и не настаивала. Главное, что теперь он вернулся и вечером приедет, чтобы увидеть дочь.

Не понимаю, как можно было бросить дочь? Надеюсь, он осознал свою ошибку... Ведь Соня такой прекрасный человечек...

Её волнение можно было потрогать руками. Поэтому она и попросила меня быть рядом, разделить этот момент и, если понадобится, просто поддержать. Я знаю, что буду чувствовать себя лишней на семейном ужине, но не могла отказать Соне.

Быстро надела бежевое платье, которое игриво касалось колен, распустила непокорные локоны, и пулей вылетела из дома. Вечера в кругу почтенного семейства Громовых – это святое, с дедом и бабушкой во главе, но сегодня я самоустранилась. Пардон, родные!

По дороге я решила заехать в ближайшую пекарню и купить подруге торт. Она обожает сладкое, особенно медовик. Уверена, что сегодня ей не помешает любимый десерт для настроения. А что может быть лучше, чем ее любимый медовик? Уверена, парочка слоев этого медового чуда, и мир снова заиграет красками!

Водитель припарковал машину у входа в пекарню, и я выскочила наружу, словно пробка из бутылки шампанского.

Дверь подалась, и меня окутал густой аромат ванили, корицы и чего-то до боли домашнего и уютного.

За прилавком, уставленным соблазнительными тортами, меня встретила улыбчивая девушка.

– Здравствуйте! Мне нужен медовик. Если возможно, украсьте его свежей клубникой.

— Извините, но последний медовик уже продали, – пожала она плечами. – Если подождёте сорок минут, то будет готов другой.

Мое лицо, наверное, вытянулось от разочарования.

– У меня нет времени, – пробормотала я, не стараясь скрыть досаду.

Девушка задумалась, обведя взглядом витрину.

– Тогда могу предложить другие варианты... Наполеон, красный бархат.

— Мне нужен именно медовик, – вздохнула я. – Неужели нет больше?

В этот момент, словно в ответ на мои мольбы, из подсобки выплыла женщина, бережно прижимая к себе огромную коробку с медовиком. Кремовый торт, словно драгоценность, был перевязан широкой атласной лентой цвета слоновой кости.

– Вот же он, медовик! Беру! – воскликнула я, не в силах сдержать радость.