Отель "Грезы"

ГЛАВА 5

Не смотря на глубокую ночь Владимир Сергеевич не спал. Он мерил шагами свой номер, который выглядел попроще, чем у Смоляковых. Однокомнатный, с большой двуспальной кроватью посередине и двумя тумбочками по бокам. На стене перед кроватью висел телевизор, в одном углу спряталось зеркальное трюмо, служившее постояльцу письменным столом, в другом – платяной шкаф с парой сменных рубашек. Большего, в общем-то, Владимиру Сергеевичу и не требовалось. Обычно он жил в куда более аскетичных условиях.

Кода-то давно, как будто бы в другой жизни, Владимир Сергеевич был успешным бизнесменом, носил малиновый пиджак и толстую, в палец, золотую цепь, ездил на черном мерседесе шестисотой модели, брил голову наголо, тягал вечерами железо в подпольной качалке, а в выходные пил «Абсолют» с «пацанами» в сауне. Сейчас от того лихого парня ничего не осталось. Может только взгляд – пробирающий до костей, пронзительный, острый. От такого ничего не ускользнет.

Владимир Сергеевич привык подмечать детали и записывать каждую мелочь. Еще тогда, в девяностых, он приобрел диктофон, хороший, японский, и больше с ним никогда не расставался. Всем, что с ним происходило в течение дня, он делился со своим миниатюрным техническим другом, а вечерами аккуратным почерком переносил записи в блокноты, коих набралось за годы уже несколько десятков. Владимир Сергеевич таким способом пытался упорядочить свою жизнь, чтобы все и всегда контролировать, и он очень удивился, когда однажды потерял контроль.

Этих парней тогда называли рэкетирами, сами же они называли себя защитниками. Владимир Сергеевич знал правила и всегда их соблюдал. Он исправно платил «дань» защитникам, считая это сносной платой за возможность безопасно вести бизнес и ходить по улицам города. Но с женой Натальей все же оформил фиктивный развод, а в свидетельстве о рождении его маленькой дочки Сонечки в графе отец стоял жирный прочерк. От греха подальше! Так ему было спокойнее.

Гром грянул, когда никто не ждал. Владимир Сергеевич отвез красную спортивную сумку крышевавшим его парням два дня назад и был уверен, что у него есть целый месяц спокойной жизни, время, чтобы собрать сумму на новый платеж. Он ужинал дома с семьей, кода увидел новости по телевизору – фотографии шестерых мужчин, застреленных прямо в квартире одного из них. В кадрах оперативной съемки промелькнула красная спортивная сумка, пустая, выпотрошенная. Она кровавым пятном мелькнула на экране, заставив отлиться кровь от лица Владимира Сергеевича. Он побледнел. Пахло бедой.

Новые защитники появились в офисе Владимира Сергеевича уже на следующий день, но все его попытки объяснить им, что деньги из красной сумки заплатил именно он три дня назад, закончились парой сломанных ребер и выбитым зубом. Ему дали сорок восемь часов, чтобы купить новую сумку. Этим нравился зеленый цвет. Уходя, они бросили на рабочий стол пару фотографий. Владимир Сергеевич не хотел смотреть на них. Он и так знал, что на них были сняты Наташа и Сонечка. Где-то он все же просчитался, когда-то он все же утратил контроль.

Когда Владимир Сергеевич дома все рассказал, Светлана уезжать не захотела. Уперлась, как баран. Он настоял. Покидал на скорую руку вещи в красную спортивную сумку, закупил в свое время оптом у китайцев, запихнул жену и дочку буквально силком в поезд, идущий из Москвы до Санкт-Петербурга, и стоял на перроне, пока из вида не скрылся последний вагон.

Спустя сутки Наталья позвонила на домашний, сообщила название отеля, где они с Сонечкой остановились, и адрес, просила беречь себя. Это был их последний разговор. Повесив трубку Владимир Сергеевич вывел в своем блокноте с зеленым кожаным корешком аккуратным почерком слово «Грезы», название улицы и номер дома. Блокнот он спрятал между книгами на полке и сел ждать, когда закончатся отведенные ему сорок восемь часов.

Когда Владимир Сергеевич очнулся на больничной койке, то не помнил ровным счетом ничего. Он забыл даже о том, что у него когда-то были жена и дочка…

Владимир Сергеевич закончил метания по гостиничному номеру и, наконец, сел за стол. Он положил новый блокнот, открыл его на первой странице, взял в руки ручку, в верхнем углу листа аккуратно вывел дату и время. Затем на столе появился старенький миниатюрный диктофон из которого полился голос Владимира Сергеевича. Он тут же принялся за собой записывать.

«Из двадцать четвертого номера съехал постоялец. Я видел, как убирали его номер, но не видел, когда он покинул отель. Возможно, в это время обедал.

Сегодня в отеле появилось сразу трое новых постояльцев – супружеская пара и с ними мальчишка, двенадцати – тринадцати лет. Юрий Петрович, Наталья и Егор Смоляковы. Судя по виду – провинциалы с финансовыми проблемами. Их поселили в тринадцатый номер на первом жилом этаже.

Снова наблюдал за карлицей в вестибюле. Она весь день не сводила глаз с книги. Может что-то подозревает? Был один момент, когда она удалилась в свою каморку, и я было собрался провернуть дело, но в отель заявилась эта семейка, и все испортила. Завтра попробую снова».

Диктофон зашуршал, оповещая об окончании записи. Владимир Сергеевич закрыл блокнот, убрал ручку в ящик трюмо и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда смотрел уставший, измученный человек, которому сон был необходим сию же минуту. Он встал, достал из-под кровати маленький потрепанный чемодан, положил его на кровать и открыл. В чемодане были аккуратно сложены несколько пар носков, смена белья и блокноты. Несколько новых, но в основном старые, исписанные от корки до корки.