Отель Людоедов и Монстров

Собеседование

Собеседование длилось семнадцать минут. Я знаю это точно, потому что на стене в кабинете Кхазкха висели часы. На них было тринадцать цифр, а стрелки двигались то вперед, то назад, словно не могли определиться, куда им идти. Но я смотрел на них, потому что смотреть на Кхазкха было невыносимо. Не из-за страха — из-за того, что мои глаза отказывались воспринимать его форму целиком. Каждый раз, когда я пытался сфокусироваться на его лице, мой взгляд соскальзывал, словно с гладкого льда, и я ловил себя на том, что разглядываю трещины на потолке или собственные пальцы, которые почему-то казались мне чужими. Он протянул мне нечто, похожее на стилет, но лезвие было из темного стекла. Когда я коснулся его пальцем, оно разрезало кожу не больно, но глубоко — я увидел, как мясо на подушечке разошлось, обнажив что-то белое, прежде чем кровь залила порез. Бумага впитала ее полностью, не оставив ни единого пятна. Я сидел на стуле, который казался теплым, и пытался не думать о запахе — не трупном, но том самом глубинном привкусе морга, когда тела уже вывезли, но что-то осталось в стенах.

— Ты подписал, поздравляю — сказал Кхазкх. Его голос доносился словно отовсюду сразу. — Четверо до тебя получили благословение. Ты пятый.

— А сколько было тех, кто не получил? — спросил я. Голос прозвучал тише, чем я планировал.

Кхазкх сделал паузу. Я почувствовал, что он смотрит на меня, хотя не видел его глаз — у меня не было ни малейшей уверенности, что они у него вообще есть.

— Это неважно, друг мой — сказал он. — Ты будешь убирать. Ты будешь вести учет. Ты не будешь задавать лишних вопросов. Ты не будешь заходить туда, куда не надо. Если ты умрешь, ты вернёшься в начало. Ты запомнишь ошибку. Со временем ты перестанешь ошибаться.

— А если не перестану?

— Ты перестанешь, — сказал он. — Благословение работает именно так.

Он протянул мне ключ-карту и тонкую книжку в черном переплете. На обложке не было названия, только едва заметный тисненый узор, который менялся, когда я поворачивал ее на свету. Я взял книжку. Она была тяжелее, чем казалась, и на ощупь напоминала кожу — не ту, что дубленая, а ту, что только что сняли с чего-то живого.

— «Святое Письмо», — сказал Кхазкх. — Блокнот. Он не исчезает, когда время возвращается. Пиши туда все, что сочтёшь нужным. Это единственное, что останется с тобой после каждой попытки.

Я спрятал книжку во внутренний карман куртки. Кхазкх открыл дверь.

— Седьмой этаж. Номера 701–703. Ты должен убрать те, из которых выехали, и проверить те, где живут. Гости не должны тебя видеть. Для них ты не существуешь. Твоя комната справа от лифта. Свободное время за границами отеля — с моего разрешения.

Я вышел в коридор.

Коридор первого этажа был узким, с бетонным полом и голыми стенами. Пахло озоном и чем-то химическим — средствами для чистки, которыми никто не пользовался годами. Я нашел комнату. Справа от лифта. Обычная дверь, металлическая, с ручкой. Внутри — кровать, стол, стул, шкаф. На столе — чистый стакан, чайник, пачка печенья. Кровать застелена серым бельем, подушка плоская, одеяло тонкое. В ванной — душ, раковина, унитаз. Рулон туалетной бумаги, мыло. Минималистично, но практично. Кто-то знал, что здесь не нужны лишние вещи. На стене у двери — царапины. Много царапин. Разной глубины, разной длины. Кто-то их считал? Я провел пальцем по стене. Шершавая краска, под ней — бетон. Я не стал считать. Решил, что это плохая примета. Я положил «Святое Письмо» на стол, сел на кровать. Пружины скрипнули.

— Нормально, — сказал я. — Могло быть хуже.

Я не знал, могло ли быть хуже. Я не знал ничего об этом отеле, кроме того, что Кхазкх сказал мне за семнадцать минут. Я лег, не раздеваясь. Заснул сразу.

Сюжет пишется ...