Отголоски воображения

Глава 1. Пробуждение

Нью-Йорк, США

Брюс Уэйн открыл глаза, и первым, что он осознал, был запах. Не привычный, стерильный воздух Бэт-пещеры или кондиционированная атмосфера Уэйн-мэнора. Этот воздух был густым, грязным, живым. Он пах разогретым асфальтом, выхлопными газами, жареным луком из уличной тележки и чем-то еще — миллионами чужих жизней, потных, спешащих, безразличных.

Он сидел в кресле. Не в своем. Пентхаус был роскошным, но чужим. За панорамным окном раскинулся город, похожий на Готэм, как похож на человека его восковой двойник. Та же готическая устремленность в небо, но без души, без той застарелой, въевшейся в камень тьмы. Далекая фигура Статуи Свободы была окончательным, неопровержимым диссонансом.

— Альфред? — голос прозвучал глуше, чем обычно. В нем не было привычной стали.

Ответа не последовало. Тишина была не той, что в его поместье — не тишина предков и старого дерева, а бездушная тишина дорогого отеля.

Брюс поднялся. Тело ощущалось… не так. Легче. Словно с его плеч сняли невидимый груз многолетней войны. Он подошел к огромному зеркалу в позолоченной раме и замер. Лицо было его. Но отражение лгало. Черты были смягчены, словно их пропустили через фильтр. В глазах не было той бездонной ночи, что он видел там каждое утро. Шрамы, которые он знал как свои отпечатки пальцев, казались едва заметными. Он выглядел почти… как тот актер, чье лицо использовали для его последнего игрового воплощения.

На столике из оникса лежал глянцевый журнал. «Forbes». И на обложке был он. Вернее, человек в костюме Бэтмена, снятый в героической позе. Заголовок кричал: «МИЛЛИАРД В ПРОКАТЕ: КАК ФИЛЬМЫ DC ЗАВОЕВАЛИ МИР».

— DC… — пророкотал он, и слово показалось ему бессмысленным набором звуков.

Его рука сама потянулась к пульту. Телевизор ожил, показывая выпуск новостей. Ведущая с натянутой улыбкой говорила:

— …феномен, который психологи уже назвали «синдромом протагониста», продолжает распространяться. Люди по всему миру заявляют, что они являются персонажами известных книг, фильмов и игр. Власти призывают сохранять спокойствие и не вступать в контакт с лицами, проявляющими признаки…

Брюс выключил звук. Его разум, привыкший анализировать хаос, заработал с бешеной скоростью. Массовый психоз, спровоцированный неизвестным оружием? Сложная симуляция от одного из его врагов? Вторжение из параллельной вселенной? Он прижался ладонью к оконному стеклу. Холодное. Настоящее. Слишком настоящее.

И тут он заметил движение. На балконе соседнего пентхауса, через узкий проем между небоскребами, стояла женщина. Огненно-рыжие волосы трепал ветер. Черный, облегающий костюм. Она смотрела прямо на него, и в ее зеленых глазах, даже на таком расстоянии, он увидел тот же ледяной ужас осознания, тот же безмолвный вопрос.

Наташа Романофф. Черная Вдова. Из другой истории. Из другого пантеона вымышленных богов.

Их взгляды встретились. Два шпиона, два солдата, два сломленных героя в мире, который вдруг оказался их создателем и их тюрьмой.

Что это за ад? — пронеслось в его мыслях.

Она едва заметно кивнула, словно услышав.

Токио, Япония

Такуя Кимура проснулся не от звука. Он проснулся от ощущения. От ощущения чужого взгляда, тяжелого и острого, как осколок стекла.

Он открыл глаза и закричал. Крик застрял в горле, превратившись в жалкий хрип. На краю его кровати, в тесноте его крохотной квартирки, сидела девушка. На ней была форма Разведкорпуса, потертая, местами в пятнах, которые могли быть грязью или кровью. Длинные темные волосы обрамляли лицо с пугающе спокойным выражением. В руках она держала клинок из сверхпрочной стали, который медленно и методично протирала куском ткани. Она смотрела на него не мигая.

— А-а-а… ты… кто? — выдавил из себя Такуя, вжимаясь в стену. — Как ты…

— Я Микаса Аккерман, — ее голос был ровным, лишенным эмоций, но от этого еще более страшным. — Где Эрен?

У Такуи похолодело все внутри. Микаса. Аккерман. Персонаж. Его персонаж. Из манги, которую он редактировал. Он правил ее реплики на прошлой неделе.

— Это… сон… это не может быть правдой… — забормотал он. — Ты… тебя не существует. Ты нарисована.

Микаса двинулась. Это было нечеловечески быстро. В один миг она сидела на кровати, в другой — уже стояла над ним, прижав холодную сталь клинка к его горлу. Он почувствовал остроту лезвия, которое, как он знал из справочных материалов, могло резать плоть титана.

— Я задала вопрос, — прошипела она, и в ее голосе прорезались первые нотки отчаяния. — Где. Эрен.

— Я не знаю! Я не знаю, клянусь! — выпалил Такуя, чувствуя, как по шее стекает тонкая струйка крови. — Эрен — вымышленный! Он картинка! Как и ты!

Она надавила сильнее.

— Ложь. Это место… это не Парадиз. Это не Мар… — она запнулась, нахмурившись. — Странно. Я… не могу вспомнить. Некоторые слова исчезли.

— Пожалуйста, — взмолился Такуя, чувствуя, как его захлестывает иррациональный ужас. — Я… я могу объяснить. Ты из истории. Из манги. Я… я ее редактор. Я помогаю ее создавать.

Микаса медленно отстранила клинок, но не опустила его. Она вглядывалась в его лицо, и ее аналитический, солдатский ум пытался сопоставить немыслимое.

— Ты говоришь… что вся моя жизнь… вся боль… смерть моих родителей… титаны… все это… выдумка?

Такуя судорожно кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— И Эрен… — ее голос дрогнул. — И Армин… и Саша… все это было просто… развлечением для вас?

В ее глазах мелькнула такая бездна боли и ярости, что Такуя понял — сейчас он умрет. Но прежде чем она успела что-либо сделать, с улицы донесся оглушительный, сотрясающий землю рев. Не рев животного. Рев металла и гидравлики. Задрожали стекла в окнах.

Микаса, ведомая инстинктом, метнулась к окну. Такуя, спотыкаясь, последовал за ней.

Посреди ночной улицы Синдзюку, освещенный неоновыми вывесками и фарами редких машин, стоял он. Огромный, красно-синий робот, чья форма была знакома миллиардам. Он медленно поворачивал голову, и свет его оптических сенсоров сканировал чужой для него мир. Оптимус Прайм.