Отголоски воображения

Глава 3. Первые Столкновения

Токио, район Акихабара

Квартира Такуи Кимуры пахла страхом. Это был сложный букет: озоновая нотка паники самого Такуи смешивалась с запахом оружейной смазки, которой турианский наемник методично протирал свою снайперскую винтовку, и тонким, едва уловимым ароматом дорогого вина, которое каким-то непостижимым образом раздобыл карлик в средневековой одежде.

Квартира превратилась в лагерь беженцев из несуществующих миров. Это было абсурдно, как лихорадочный сон.

Микаса Аккерман стояла в углу, неподвижная, как статуя скорби. Она не участвовала в разговорах, но ее молчаливое присутствие давило на комнату тяжелее любых слов. Рядом с ней, постоянно что-то калибруя и настраивая, сидел Гаррус Вакариан. Он был единственным, кто казался почти спокойным, цепляясь за привычную рутину как за спасательный круг. На диване, закинув ногу на ногу, расположился Тирион Ланнистер, потягивая саке из чашки Такуи. У окна, вглядываясь в неоновый океан Токио, стояла амазонская принцесса Диана. Ее поза выражала одновременно и царственное достоинство, и глубокую тревогу.

— Итак, — начал Такуя, нервно ломая пальцы. Он чувствовал себя не хозяином, а тюремщиком или, что хуже, куратором в музее оживших экспонатов. — Вы все… из разных историй.

— Поразительная наблюдательность, человек, — хмыкнул Тирион, не поворачивая головы. — А теперь главный вопрос. Не «почему мы здесь?», это слишком очевидно — кто-то устроил прескверную шутку. Вопрос — «что теперь?». Возвращаемся в свои клетки или устраиваем дебош в зоопарке?

— Наш долг — понять, что происходит, и защитить невинных, — произнесла Диана, ее голос был подобен звуку колокола. — Этот мир, каким бы он ни был, полон людей, которые не готовы к тому, что грядет.

— Грядет? — переспросил Гаррус, поднимая голову от винтовки. — Принцесса, оно уже здесь. Мои сканеры улавливают всплески энергии по всему городу. Аномалии, которые не вписываются ни в одну известную модель. Как будто реальность страдает от множественных пробоин.

В этот момент в дверь постучали. Резко, отчетливо.

Все замерли. Микаса едва заметно качнулась вперед, ее рука легла на рукоять клинка. Гаррус бесшумно поднял винтовку. Такуя, бледнея, под давлением их взглядов поплелся к двери.

На пороге стояли двое, которых он видел в новостях. Высокий мужчина с металлическим блеском левой руки и потухшим, как зимнее небо, взглядом. Рядом с ним — рыжеволосый подросток с огромным мечом за спиной, от которого веяло странным холодом и запахом озона.

— Баки Барнс, — представился мужчина. — Это Ичиго Куросаки. Мы ищем… таких же, как мы.

Такуя молча отступил, пропуская их.

Ичиго окинул взглядом странную компанию и коротко кивнул.

— Значит, это правда. Мы все… выдернуты.

— И пока, заметьте, все мы — из тех, кого принято называть «героями», — заметила Диана, смерив пришедших оценивающим взглядом.

— Это лишь вопрос перспективы, моя прекрасная леди, — усмехнулся Тирион. — Меня, например, половина моего мира считает чудовищем и отцеубийцей.

— Ты убил своего отца, — напомнила Диана.

— После того, как он несправедливо приговорил меня к смерти и был найден в постели с женщиной, которую я любил, — парировал Тирион, и его лицо на миг исказила тень подлинной боли. — Как я и сказал. Перспектива. Грехи отцов и все такое.

— Довольно, — вмешался Баки. Его голос был голосом человека, уставшего от войн. — Неважно, кто мы в наших историях. Важно, что мы здесь, а наши миры остались там. Нужно найти способ вернуться.

— А если кто-то не хочет возвращаться? — тихо, но отчетливо произнесла Микаса. Это были ее первые слова за несколько часов. — Если некоторым из нас… некуда возвращаться?

В повисшей тишине каждый подумал о своем доме. О том, что он оставил. Или о том, от чего бежал.

— Дело не только в этом, — сказал Ичиго, нарушив молчание. — Мы не единственные, кто прошел через… дверь. С нами пришли и тени.

— Мы видели новости по пути сюда, — добавил Баки. — В Нью-Йорке объявился Джокер. В Лондоне видели человека, очень похожего на Мориарти. Они тоже здесь. И они не будут сидеть сложа руки.

— И это не все, — продолжил Ичиго. — В океане… что-то пробудилось. Нечто огромное, древнее. Я чувствую его… давление. Как будто сама смерть смотрит на этот город из морских глубин.

Гаррус перестал возиться с винтовкой.

— Жнецы?

— Хуже, — ответил Баки. — Нечто более первобытное. Из тех историй, которые люди шептали у костра, боясь темноты за его пределами.

Тирион осушил чашку саке одним глотком и протянул ее оцепеневшему Такуе.

— Великолепно. Просто великолепно. Значит, мы, горстка вымышленных созданий, застряли в «реальном» мире, который, к слову, не кажется мне таким уж реальным, и теперь должны спасать его от других вымышленных созданий, чтобы защитить людей, которые придумали все наши страдания себе на потеху. Мальчик, налей еще. Боюсь, вечер перестает быть томным.

Токио, заброшенный склад в порту

Воздух здесь пах ржавчиной, солью и гниением. И безумием.

Джокер, развалившись на импровизированном троне из промасленных ящиков, дирижировал воображаемым оркестром. Харли Квинн сидела у его ног, с обожанием глядя на своего «пудинга» и постукивая битой по бетонному полу. В самой глубокой тени, у дальней стены, стоял профессор Мориарти. Он был похож на паука, наблюдающего за игрой менее разумных насекомых, и его неподвижность пугала больше, чем любая суета. Поодаль, в идеально чистом и отглаженном костюме, сидел Ганнибал Лектер. Он с интересом разглядывал свои ногти, но его внимание было приковано к каждому слову, каждому жесту.

— Итак, дамы, господа и прочие чудовища! — Джокер картинно развел руками. — Добро пожаловать в реальный мир! Какая скука, правда? Никаких тебе полетов на бэт-крыле, никаких тебе взрывов в центре города! Все такое… серое. Нужно добавить красок!

— Вы предлагаете бессмысленную анархию, — прозвучал холодный, точный голос Мориарти из тени. — Это неэффективно. Прежде чем ломать игрушку, следует изучить ее механизм. Понять, кто ее завел.