Отголоски воображения

Глава 4. Токийское Собрание

Токийская башня, полночь

Дождь не просто шел — он низвергался с небес сплошной, холодной стеной, словно сам мир пытался смыть с себя скверну противоестественного. Игла Токийской башни, пронзающая свинцовое, плачущее небо, светилась призрачным оранжевым светом. Она стала маяком. Современной Вавилонской башней, к которой, повинуясь незримому зову, стекались те, кто говорил на разных языках, но был рожден из одного и того же первородного Слова.

Зов был не похож на приказ. Он был похож на боль. Тупая, ноющая боль в глубине их новообретенных душ, невыносимая тоска по месту, которого, как им теперь казалось, никогда не существовало. Этот зов тянул их сюда, к подножию этого железного гиганта, обещая либо ответы, либо конец страданий.

Брюс Уэйн и Наташа Романофф прибыли первыми. Они не говорили, лишь стояли под навесом автобусной остановки, две тени среди неоновых отражений в мокром асфальте, и молча наблюдали. Их шпионская привычка к анализу и оценке угрозы давала сбой. Как оценить угрозу, если сама реальность стала твоим врагом?

Затем воздух рядом с ними сгустился, затрещал, и из ниоткуда, с характерным стонущим звуком, материализовалась абсурдная синяя полицейская будка. Дверь открылась, и из нее вышли двое: Шерлок Холмс, кутающийся в пальто с таким видом, словно его оскорбляла сама структура молекул местного дождя, и Доктор, чья энергия, казалось, боролась с вселенской энтропией прямо здесь, на этой площади.

Следом подошла разношерстная группа во главе с дрожащим, промокшим до нитки Такуей. Микаса шла чуть поодаль, ее фигура была воплощением напряженной готовности. Тирион, прикрываясь сломанным зонтом, который он где-то украл, не переставал что-то тихо говорить Гаррусу, который сканировал все вокруг своими турианскими визорами. Диана шла с гордо поднятой головой, и капли дождя, казалось, не смели касаться ее.

Из другой улицы появились еще двое: Индиана Джонс, стряхивающий воду со своей шляпы, и Роланд Дискейн, чьи глаза стрелка сканировали крыши, ища угрозы, которые он чуял, но не мог видеть. За ними, держась в тени, следовал мужчина в потрепанном плаще, с потухшей сигаретой в зубах — Джон Константин. От него пахло дешевым виски, магией и глубочайшим экзистенциальным унынием. Рядом с ним, словно выжившая из другого кошмара, шла Эллен Рипли. Ее взгляд был взглядом человека, который уже видел, как вселенная рождает чудовищ, и не был удивлен.

— Впечатляющая коллекция, — заметил Шерлок, обращаясь не к кому-то конкретно, а к самой ситуации. — Герои, спасители, детективы. Почти полный пантеон человеческой надежды.

— Не только надежды, приятель, — прохрипел Константин, выплевывая сигарету. — Я чувствую и другую публику. Они наблюдают. Ждут своего выхода.

Словно в ответ на его слова, площадь огласил громкий, театральный смех, который перекрыл шум дождя. Из-за угла, пританцовывая, вышел Джокер. Его фиолетовый костюм намок и потемнел, но улыбка на белом лице была такой же широкой и жуткой. За ним, как верный паж, следовала Харли, а позади, сохраняя дистанцию, двигались Мориарти, Лектер и безликая фигура агента Смита.

— Какое трогательное, душещипательное собрание! — пропел Джокер. — Клуб анонимных протагонистов! Сейчас кто-нибудь заплачет и расскажет, как тяжело быть хорошим парнем!

Брюс инстинктивно шагнул вперед, его тело напряглось, готовое к бою. Но Джокер лишь поднял руки в примирительном жесте.

— Тише, Бэтси! Не сегодня. Сегодня у нас семейное собрание. Мы пришли не драться. Мы пришли… поговорить. С папочкой.

— Чего вы хотите? — спросил Шерлок, его взгляд впился в Мориарти, как будто два гениальных разума вели безмолвную дуэль сквозь пелену дождя.

— Того же, чего и вы, профессор, — ответил Мориарти, выходя на свет. — Ответов. Но, в отличие от вас, мы уже знаем, какие вопросы задавать.

Разговор прервался. Зов, который привел их сюда, усилился, превратившись из ноющей боли в физическое притяжение. Все, герои и злодеи, как один, подняли головы к вершине башни. Невидимая сила тянула их вверх.

— Это ловушка, — констатировала Наташа, ее рука легла на пистолет.

— О, несомненно, дорогая, — рассмеялся Джокер. — Но вопрос в том, кто в нее попадется? Мы… или Он?

Смотровая площадка была пуста и гулка. Дождь хлестал по стеклам, а вспышки молний на мгновение выхватывали из темноты панораму бесконечного, мокрого города. Герои и злодеи стояли в разных концах зала, образовав два враждебных лагеря. Между ними — пустое пространство, наполненное недоверием и невысказанными вопросами.

И в центре этого пространства воздух начал мерцать.

Он не появился из вспышки света или облака дыма. Он просто… проявился. Словно нечеткое изображение, обретающее фокус. Фигура человека в самой обычной, ничем не примечательной одежде — джинсы, серая футболка. У него было лицо, которое невозможно было запомнить. Стоило отвести взгляд, и черты расплывались, ускользали из памяти, как мелодия из сна. Он был настолько обычным, что это было верхом неестественности.

— Кто ты? — спросил Брюс, его голос был глухим рыком.

Фигура слегка улыбнулась. Улыбка не тронула его глаз.

— У меня много имен. Автор. Создатель. Логос. Можете звать меня Алексей. Хотя это имя для вас ничего не значит.

— Ты… ты тот, кто привел нас сюда? — спросил Доктор, его обычная энергия сменилась напряженным любопытством.

— Я не приводил вас, — ответил Создатель. Его голос был спокоен, почти меланхоличен. — Я просто открыл дверь. А вы вошли сами. Потому что истории всегда стремятся быть рассказанными.

— Зачем? — в голосе Дианы прозвучала сталь. — Какова цель этого безумия?

Создатель обвел взглядом всех собравшихся.

— Сначала это было искупление. Попытка исправить одну-единственную ошибку. Вернуть того, кого я потерял. Но я потерпел неудачу. И моя скорбь… она стала топливом. Моя боль стала вашим бытием. А теперь… — он сделал паузу. — Теперь это просто эксперимент. Развлечение. Я хочу посмотреть, что произойдет.