Отголоски воображения

Глава 8. Откровения

Санкт-Петербург, Россия. На борту ТАРДИС.

ТАРДИС материализовалась со стоном, который казался особенно скорбным на фоне серого, безразличного неба Петербурга. Она приземлилась в грязном, заплеванном дворе-колодце на Васильевском острове. Воздух пах сыростью, выхлопами и безнадегой.

— Вот оно, — прошептал Доктор, глядя на экран. — Эпицентр. Точка ноль. Отсюда исходил сигнал.

Они вышли наружу. Холодный ветер пробирал до костей. Шерлок Холмс брезгливо оглядел обшарпанные стены, исписанные граффити. Тирион поежился, плотнее закутываясь в одолженный у Доктора шарф. Микаса стояла неподвижно, но ее рука не отрывалась от рукояти клинка.

— Что это за место? — спросил Тирион.

— Это… колыбель нашего бога, — ответил Доктор. Он указывал на грязное окно на третьем этаже. — Квартира Алексея Волкова.

Они нашли дверь незапертой. Внутри царил запустение и холод. Пыль покрывала все поверхности. На столе стояла кружка с окаменевшим кофе. И повсюду были провода. Они змеились по полу, по стенам, сходились к одному-единственному креслу в центре комнаты. В кресле сидел он.

Вернее, то, что от него осталось. Высохшее, похожее на мумию тело молодого человека. Кожа обтягивала кости, глаза были открыты и смотрели в пустоту. На виске виднелся грубый, самодельный нейроинтерфейс, провода от которого уходили в системный блок компьютера.

— Он мертв, — констатировал Шерлок, проверив пульс. — Давно. Похоже на полное истощение нервной системы.

— Он не мертв, — возразил Доктор, медленно обходя кресло. — Он… перешел. Вознесся. Он выгрузил свое сознание в машину. Его тело умерло, но он — нет. Он стал «Логосом».

Микаса подошла к одному из мониторов. На нем застыло изображение смеющейся девочки с воздушным шариком.

— Аня… — прошептала она.

— Его сестра, — кивнул Доктор. — Причина всего. Он не смог смириться с ее смертью. Он хотел переписать одну историю и случайно взломал все.

Тирион оглядел убогую обстановку.

— Так вот как выглядит Олимп. Боги рождаются не в молниях и громе. Они рождаются в нищете и горе.

И тут они услышали голос. Не в ушах. В головах. Тихий, печальный голос, лишенный интонаций.

«Зачем вы пришли? Здесь не на что смотреть. Здесь только скорлупа. Оболочка, которую я оставил».

— Мы пришли, чтобы попросить тебя остановить это, — сказал Доктор, обращаясь к пустоте.

«Остановить? Но я только начал. Эксперимент идет. Вы все делаете свой выбор. Это так… интересно».

— Люди гибнут! — воскликнула Микаса. — Миры рушатся!

«Миры всегда рушились. Люди всегда гибли. Это основной закон любой хорошей истории. Вы ли не знаете? Вы же главные герои».

— Ты не бог! — крикнул Доктор. — Ты просто сломленный, одинокий мальчишка, который играет с огнем!

«Разве это не лучшее описание для любого бога?» — безразлично ответил голос. «Уходите. Вы не можете мне помешать. Вы лишь фигуры на моей доске».

Голос затих. Доктор в отчаянии ударил кулаком по стене. Их путь привел их в тупик. Они нашли источник, но не могли на него повлиять. Они были персонажами, пытающимися спорить с автором. Это было безнадежно.

Токийская бухта. Час Икс.

Три дня истекли. Вертолеты Сил самообороны все так же висели в воздухе. Солдаты все так же держали периметр. Защитники, измотанные бесполезными переговорами, стояли на разрушенном пляже.

И море снова ожило.

На этот раз они не ждали. Из глубин поднялась армия кошмаров, и она немедленно пошла в атаку. Ктулху, Дагон, Годзилла, Кракен — все они двинулись на город.

— Он не пришел, — пророкотал в их головах телепатический голос Дагона. — Вы не привели Создателя. Значит, этот мир заплатит.

И началась битва. Но теперь она была другой. Герои сражались на два фронта. Впереди — армия чудовищ, позади — армия людей, готовых выстрелить им в спину при первой же возможности.

Бэтмен пытался координировать оборону, но его приказы тонули в хаосе. Железный Человек сражался с Ктулху, но его репульсоры лишь сердито отскакивали от не-евклидовой плоти монстра. Диана сдерживала натиск глубоководных, но на место каждого убитого вставали трое новых.

Это была не героическая битва. Это была мясорубка. Реальность пережевывала их. Их силы, рассчитанные на борьбу с отдельными суперзлодеями, были бесполезны против апокалипсиса. Их идеалы разбивались о стену страха и недоверия тех, кого они защищали.

Именно в этот момент, когда казалось, что все потеряно, когда Годзилла уже готовилась испепелить атомным лучом центр города, а щупальца Ктулху тянулись к первым небоскребам, на пляже появились четыре фигуры.

Константин, Роланд, Индиана и Такуя.

Они не выглядели как подкрепление. Они выглядели уставшими и… обычными.

— Убирайтесь с дороги! — крикнул Бэтмен через коммуникатор. — Вы погибнете!

Но они не послушались. Такуя Кимура, маленький, напуганный редактор манги, сделал шаг вперед. Он встал между наступающими монстрами и городом. И закричал.

— АЛЕКСЕЙ!

Его голос был слабым, он тонул в реве битвы. Но тот, к кому он обращался, его услышал.

— ХВАТИТ! — крикнул Такуя. — Я знаю о твоей сестре! Я знаю о твоей боли! Но она бы этого не хотела! Она бы не хотела, чтобы из-за нее страдал весь мир!

На мгновение чудовища замерли. Даже Ктулху повернул свою нечеловеческую голову в сторону маленькой фигурки на пляже.

— Ты не одинок в своем горе! — продолжал кричать Такуя, и по его лицу текли слезы. — Все они, — он указал на героев, — все они страдали! Все они теряли близких! Это то, что делает их… нами! Их придумали, чтобы мы, читая об их боли, чувствовали себя менее одинокими в своей! Ты хотел воскресить сестру, а вместо этого доказал, что она никогда не умирала! Она живет в каждом из нас! В каждом, кто когда-либо плакал над вымышленной историей!

Он упал на колени, рыдая, не в силах больше говорить.