Отказано. С любовью

Пролог

— Это шутка?

Альберт, мой помощник, мялся у края стола и смотрел куда-то в пол.

Я смотрела на бланк заявления в городское управление, но видела только красную, неровную, местами не пропечатанную, но такую узнаваемую кляксу «отказано» в верхнем левом углу. Там еще была неразборчивая подпись синими чернилами, но их на белой бумаге почти не было видно.

Только красное. Поверх моего черного.

— Мария Эдуардовна, мне очень жаль, — начал было Альбертик, но я на него цыкнула, чтобы замолчал.

Мне надо было осмыслить. Понять. Осознать!

Это ведь третье прошение за месяц. Третье! Я вылизала его так, как не вылизывала ни один свой документ, подключила кучу юристов, консультантов, даже одному градоначальнику заплатила, чтобы глянул своим «незамутненным» взглядом.

Все как один твердили, что мой проект одобряд. Шансов нет не одобрить!

Но красное «Отказано» насмешливо смотрело на меня с листа и никуда не собиралось деваться.

— Кто отказал? — ледяным голосом поинтересовалась я, когда желание разорвать на мелкие кусочки чертову бумажку удалось загасить на корню.

— Так там же написано, — осторожно произнес помощник и ткнул пальцем в закорючку. — Тот же, кто и в прошлый раз.

Я подняла на Альбертика взгляд, молча прося не бесить меня лишний раз. Он понял.

— И А Белов, — проблеял мой секретарь. — Илья Александрович, главный специалист отдела архитектуры и градостроительства.

— И что, этому Илью Санычу нельзя было бутылку бухла подсунуть?

Албертик как-то устало выдохнул и сделал шаг назад – мне это сразу не понравилось.

— Так я предлагал. И денег. И поездку на море – все как обычно, Мария Эдуардовна! А он… упертый оказался.

— Не бывает таких упертых людей, чтобы отказал Егоровым трижды! — не поверила я и отложила листок на край стола, а то желание разорвать уже начало возвращаться. — Бывают те, кому недостаточно предложили!

Алберт вжал голову в плечи и тихо, едва слышно произнес:

— В последний раз он сказал, что если я еще раз ему что-то предложу, он вызовет полицию.

Я шумно выдохнула через сильно сжатые зубы – мой тренер по йоге говорила, что это успокаивает. Постучала пальцами по подлокотнику – в это успокоительное я верила больше. Мысленно посетовала, что вокруг меня одни идиоты.

И мысль пришла сама.

— Альберт.

— Да, Мария Эдуардовна? — тут же оживился недавний студент.

— Когда ближайший рейс в Геленджик? Или куда там лететь до этой дыры?

Он замялся, потянулся к планшету, который всегда носил под мышкой, и зашуршал экраном.

— Э-э-э, сегодня вечером есть в двадцать два десять, с пересадкой, прибытие завтра в семь утра. Или завтра утром прямой, но он дороже...

— Бери сегодняшний.

— Сегодняшний? — переспросил он с легким ужасом в голосе. — Мария Эдуардовна, но у вас завтра в одиннадцать созвон с проектировщиками по фасадам, в час – обед с представителями «ГлобалСтрой»...

— Отмени все.

— Все? — голос Альберта стал тоньше.

— Все, — повторила я и поднялась из-за стола, одергивая жакет. — Пообщаюсь с этим Ильей Александровичем лично.

Альберт сглотнул так громко, что я услышала.

— Мария Эдуардовна, может, я еще раз сам слетаю? Я быстренько доходчиво ему объясню, что...

— Тебе напомнить, сколько попыток у тебя было? — я приподняла бровь. — Нет, хватит с меня твоих провалов. Этот не тот проект, который я готова вот так бездарно завалить из-за какой-то канцелярской крысы.

Альберт открыл было рот, но я жестом остановила его:

— И не надо смотреть на меня так, будто я лечу на войну. Просто объясню этому «И А», что отказывать Марии Егоровой трижды – это моветон. И что он очень пожалеет, если поставит свою дурацкую печать в четвертый раз.

Я взяла со стола злополучный листок и еще раз посмотрела на красное пятно.

— Бери билеты на вечер, мне хватит двух часов на сборы. И предупреди этого Белова, что завтра с утра к нему нагрянет гостья. Чтобы он хотя бы прибрался в кабинете и не думал прятаться по шкафам.

— Слушаюсь, — выдохнул Альберт и попятился к двери.

— И Альберт!

Он замер.

— В этот раз без косяков, хорошо? — я склонила голову набок и позволила себе тонкую, ледяную улыбку. — Найди самую приличную гостиницу, я хочу с утра выглядеть как человек убедительный, а не помятый и измученный.

Альберт кивнул и вышел, а я еще раз посмотрела на бланк. Точнее, на эту красную кляксу, которая испортила мне уже три недели жизни.

Четвертая попытка. Финальная

Я выдохнула, взяла телефон и набрала отца.

— Пап, я лечу на побережье. Завтра все решу.

— У тебя два дня, — ответил он без приветствия. — Два дня, Маша. Потом я подключу своих людей. И тебе это не понравится.