Открой глаза

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Недавно Руби задала мне вопрос, не звонил ли мне Малкольм? Я задала ей встречный вопрос, откуда она вообще знает, что Малкольм здесь, если не помню, чтобы поднимала эту тему с ней.

В ответ, Руби не долго размышляя, по-дружески толкнула меня и проверещала, что всего лишь угадала и даже и не подозревала, что он здесь. И скрылась за грузовой машиной, привезшей нам в школу новые парты. Пообещала писать мне на каникулах и часто болтать по телефону.

Она не узнала интересующего ее ответа от меня, а я не узнала, откуда она знает про Малкольма.

— Ну что, пошли домой? — Анна схватилась за локоть брата, вновь создав иллюзия для всех окружающих, что между ними точно более глубокая связь, нежели они просто дружат.

— Сегодня скажу ему, что последняя ниточка оборвалась, и пусть забудет меня, — распустив волосы, я услышала короткий звон уведомления.

— Пусть забудет как страшный сон, — добавила Анна, тоже услышав звон входящего смс.

Достаю телефон и читаю новое смс. Это был Малкольм. И судя по моему выражению лица, Анна в доли секунды поняла, кто это пишет.

«сюрприз» — было написано там.

— Что за сюрприз еще? — вслух читаю я, а потом чьи-то холодные пальцы оказываются у меня на глазах. Первое, что мне пришло в голову — это слова отца про маньяков, которые орудуют здесь ночами, хотя была середина белого дня.

Сбрасываю руки предполагаемого маньяка со своего лица и встречаюсь взглядом с ярко-зелеными глазами, позабыла которые я очень давно. За время, что мы с ним не виделись, он стал выглядеть мужественнее, телосложение не выглядело таким стройным, как прежде. Он не был похож на человека, выгонявший депрессию в течение многих месяцев изнутри себя, в гостях у своего старого друга. Чем он занимался все это время вдали от дома, с мутными друзья — я не знала и даже знать не очень-то и хотелось.

— Здравствуй, Малкольм, — в рамках культуры выдавила улыбку. Сделать это пришлось потому, что перед самым его отъездом у него умер отец.

— Привет, Вивиан, — улыбка не сходила со смуглого лица парня. Волосы были вздыблены вверх, а под левым глазом был алый синяк.

— Что с глазом? — поинтересовалась я.

— Да так, это не важно, — Малкольм попытался взять меня за руку, но успел лишь коснуться моего кольца. — Ты не переживай за меня.

— Не переживаю, — приглушенно проговорила я, не желая затягивать с главной проблемой этого дня, и закончить наконец с этой историей.

Малкольм лениво разглядывал меня.

— Слушай, давай закончим прямо здесь?

— Как это? — упер руки в боки, ожидая.

— Между нами были когда-то отношения, но ведь этому давно пришел конец. Да и любви между нами никакой не было, — мне хотелось положить руки ему на плечи и пожелать удачной жизни без меня, но это было бы излишне.

— А что же тогда было?

— Назови это как хочешь, Малкольм. Но у тебя никогда не было ко мне больше, чем симпатия,. Ровно также, как и у меня к тебе. Извини.

Малкольм брезгливо улыбался. Улыбка эта меня пугала. Мне казалось, что придется вызывать копов, когда Малкольм вонзит огромный нож мне в грудь, а улыбка попрежнему будет висеть на его белоснежном лице. Именно такого мнения я об этом человеке. Он совсем небезопасен.

— Я хочу назвать это любовью, — он сунул руки поглубже в карманы джинс. — И только так.

— Уходи, Малкольм. Иначе я начну вспоминать пакетики, найденные мною у тебя.

Малкольм прожигал меня глазами. В его глазах пылала ненависть ко мне, отвращение, ревность и негодование, почему все именно так.

— У тебя кто-то есть? — Малкольм приподнял голову, обратившись к Анне и Бену. — Ведь вы ее друзья, вы должны знать о подобном.

— Успокойся, мы оба знали, что все прекратилось еще в тот день, когда ты уехал, — отстранилась от клетки, около который мы беседовали. Подошла к Анне и Бену, готовая удалиться подальше.

— Ты не знаешь, что говоришь, Виви!

— Я знаю, что говорю. И знаю, что чувствую. И прямо сейчас я чувствую, что мне неприятно с тобой разговаривать, — напоследок заглянула ему в глаза, пожелав всего хорошего.

Малкольм показывал себя действительно хорошим и заботливым парнем, и действительно я питала к нему симпатию, но рано или поздно любая маска ломается, а истина всплывает вверх как футбольный мяч в воде. И жизнь нашу все равно покидает то, что не подходит сердцу.

— До скорой, Вивиан, — проговорил Малкольм, когда мы уже были по ту сторону школьной клетки. — А встретимся надеюсь скоро.

Мои вечера уже третий день подряд как два капли воды одинаковы: думаю о недуге Бена, затем о том, что наконец избавилась от парня, доставлявший мне исключительно негатив, а в заключение о подруге, отношения с которой изуродовались до неузнаваемости.

Звоню маме, чтобы хоть как-то этот вечер отличился от прежних.

— Привет, доченька, — выпаливает она, когда скайп выводит ее лицо на весь экран.

— Привет, — стараюсь показаться ничем не огорченной, иначе она позвонит папе и скажет, что он плохо следит за своими детьми.

— Как твои дела? Как дела с твоим новым парнем? Надеюсь, он хороший?

Мама так сильно улыбается, что розовая помада оседает на ее идеальных зубах.

— Более чем, — качаюсь из стороны в сторону, подняв ноги на кровать.

— Ты не ври своей родной матери. Мне правда важно, с кем проводит время моя дочь.

А лучше бы было интересно, грустит ли дочь по маме после ее ухода из дома.