Открой глаза

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

28 декабря стало днём, когда школьные парты перестали быть учебными. На них стояли коробки с ёлочными игрушками, с них свисали сверкающие гирлянды. Нам предстояло нарядить школу и школьную елку, чтобы она заслуженно встретила наступающий год. Вместе с нами.

— Какого цвета эта игрушка? — Бен трёт большим пальцем игрушку, смеявшаяся золотистыми яркими бликами.

— Белая. Как снежный ком.

— Как мое глазное яблоко?

Бен ухмыляется. Укалывает палец о еловую иголочку и смеётся. Мне тоже захотелось смеяться. Что я и сделала.

— Что смешного? Ель рассказывает вам лесные шуточки? — миссис Уиллоу — наша уважаемая директриса морщится и поднимает пустую коробку. — Объясните елочке, что мы тут немного заняты.

Бен угрожает пальцем елке, будто она балованная. Просит игрушку не смешить нас. Говорит, передай елке, чтобы она перезвонила попозже. Это не могло меня не рассмешить. Эта шутка вмиг обрела популярность в актовом зале — многим девушкам она пришлась по душе.

— Что ты делаешь? — в порыве смеха ругаю Бена, замечая своё счастливую физиономию в стёклах его очков.

— А что?

— Миссис Уиллоу нас выдворит же!

Вжимаюсь носом в свою кофту, чтобы моего уродливого смеха не было слышно.

— Миссис Уиллоу никого не собирается сегодня выдворять! — возникает она, оказываясь каким-то образом позади меня. — Лишних рук у нас нет. А школу кому-то же нужно нарядить, да?

На ней были темно-синие деловитые брюки, белоснежная блузка, где бейка была кружевная. На ногах балетки.

— Конечно, — укротив гомерический хохот, изрекла я. Выдохнула.

Миссис Уиллоу несколько раз кивнула и ушла восвояси. Как военнослужащий скрылась за кулисами, гордо скрестив руки на груди и прихлопывая пальцами по своим локтям в такт зимней мелодии.

— Как красиво! — восхитилась Руби, затягивая потуже волосы в хвост.

Мое настроение из гомерического стало музыкой Баха — вроде бы и не плохим, но уж точно не хорошим. Мне хотелось просто исчезнуть, чтобы не заговорить сейчас с ней, стоя на большой сцене.

— Привет, Руби, — простодушно сказал Бен, попытавшись жонглировать тремя ёлочными игрушками. Не вышло.

Опустила глаза в пол, сглотнув слюну, сидевшую в горле с тем самых пор, как Бен до ужаса меня рассмешил. С Беном жизнь бескомпромиссно стала лучше.

— Что-то не так? — Ханна стала щёлкать пальцами, пытаясь поймать мой взгляд.

— А с тобой? — мои глаза столкнулись с голубыми глазами Руби. — А с тобой?

Руби глянула на Бена, на елку, на людей в зале, после всего — на меня. Моргнула и рассмеялась. Рассмеялась мне в лицо.

— Ты что, забыла позавтракать, Ви?

Руби полезла обниматься, но я отвергла.

— Да что с тобой такое, Вивиан?

Её глаза наполнились влагой. Губы задрожали, но всего на секунду.

— Я считала тебя сестрой, — мне было больно, очень больно. Но на моем лице висела полуулыбка… улыбка висельника.

— Так и есть!

Руби вторично полезно обниматься, но и в этот раз я не допустила этого. Тогда по её щеке проскользнула слеза. Мне стало жалко эту голубоглазую брюнетку, но я не хотела подавать признаки доброты.

— Нет, Руби, нет! Это не так!

Полезла в кармашек рюкзака Бена и вытащила оттуда телефон Ллойда, выпавший при драке. Вместе с ним к ладони прилипла обертка жвачки.

Быстро зашла в сообщения, нажала на потрескавшийся экран заставила Руби встретиться лицом к лицу с правдой.

— Это… откуда у тебя… Это телефон Бена что-ли? — Руби потянулась к телефону. Я отстранилась на шаг.

— Это твоя переписка с Ллойдом.

— Это не я! — слезы быстро растаяли в глазах подруги, и теперь в них можно было увидеть только ошеломлённость.

— Хватит лжи! — рявкнула я.

Руби проглотила комок, возвела перед моим лицом палец и вконец заговорила:

— Ты знаешь, что я люблю тебя. Мне только хотелось, чтобы этот слепыш не разрушил нашу дружбу! — Руби нервно указала пальцем на Бена. — Я не шлюха, ты знаешь это! На такой шаг заставила меня пойти ты! Я только хотела, чтобы новенький отвалил. Отвалил и все!

Органы грудной части нагрелись. Там душа, а значит это она волнуется. Мне действительно не нужно было так резко переключать своё внимание на любовь.

Что-то запиликало. Это точно не мой телефон. И не телефон Ллойда, что был у меня в руке. Остаётся телефон Руби.

— Это твой? — тихо спрашиваю я, вот-вот готовая простить лучшую подругу.

Она кивает, шумно вымахает и достаёт из заднего кармана джинс телефон в желто-синем чехле. Этот чехол — мой подарок на день влюблённых ей.

— Мама пишет, — боязно шепчет Руб, медленно засовывая его обратно.

— Можно посмотреть? — черт потянул меня за язык, и это выскочило у меня изо рта как стрела из натянутого лука.

Руби долго не решается протянуть мне телефон, но в итоге дрожащими руками вручает его мне, закрывая руками нос.

Пока я открывала входящие сообщения, Руби ревела. Всхлипы с новой силой вырывались их груди. Бормотала что-то.

«Я обещаю, что все будет. Только ты мне тоже обещай, что все повторится. Как тем летом, когда Виви приболела, а мы с тобой кое-чем занялись. Как ты могла так поступить с подругой? Хулиганка, а!»

Мне хотелось смеяться. Слишком много эмоций собралось во моем теле. Я чуть было не простила эту подлую суку!

— Ллойд прав, — надавила на кнопку блокировки, — Ты не могла так со мной поступить. Но поступила, — и убежала за кулисы, вслед за миссис Уиллоу.

— Виви! — кричит Руби, а находившиеся в актовом зале люди перестали шуметь.

Ворвалась в кладовку и стала колотить стены. Стена даже не издала звука. Я не сдалась; стала с размаху бить коробки из-под ёлочных игрушек ногой, бросать на пол швабры и веники, пыталась сбить совком лампочку над головой, чтобы она не показывала мне всего бардака, что я здесь навела из-за лгуньи подруги.

Тем же вечером подарок на рождество стал очагом возгорания моей ненависти.

Бен остался в актовом зале с Ханной. Я знала, что с ним все будет хорошо — он не один. Поэтому домой я пошла одна.