Открой глаза

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Заключительная часть дня ни несла в себе ничего дурного, кроме как новость о том, что мамин новый муженек приболел. Ну, скорейшего выздоровления ему. Больше мне нечего сказать. Он — не человек из моей жизни. Его жизнь напрямую связана с маминой, но никак ни с нашей семьей.

Находясь у себя в комнате, я подумала, что стоит потратить полчасика на то, чтобы расставить подарки Чарли по комнате, а прекрасные фотографии вложить в пустой альбом, который мне подарил папа на мой четырнадцатый день рождения. Подарок нужный, но нечем было его обогатить. Теперь есть.

Игрушку я отдала Теодору, любовные записочки и открытки я выбросила в мусор. Незачем мне такое хранить дома.

Я легла спать, прежде проделав все ванные процедуры. Я за сегодня просто насквозь провоняла пылью и газами на вершине горы. Но я даже и не могла себе представить, что будет ожидать меня на следующее утро на кухне.

— Виви, спускайся, ты проспала на целых десять минут и так, — верещит мама с первого этажа, с кем-то попутно мило беседуя.

Мне подумалось, что она вдруг стала так мило обращаться к Теодором или отцом, но не тут-то было. Все было сложнее, чем казалось. Моя мать просто обожает портить людям настроение. Если у вас вдруг слишком все отлично — звоните маме Натали!

— Дочь, — позвала меня мама. — Смотри кто зашел к нам в гости. Я увидела его около дома, и решила позвать на чашечку чая. Ведь вы очень хорошо дружите я слышала.

Это был Чарли. У меня дома. Чарли у меня дома. Повторю, чтобы прочувствовать всю смуту этой ситуации. Зачем он тут?

— Привет, Чарли. Ты зачем здесь?

Он растерянно разглядывал свои руки, не зная даже, что мне ответить. Лишь поздоровался со мной и продолжил молчать.

— Чарли очень хороший мальчик. Мне он сразу же понравился, — позитивно вещает мать. — Знала бы я еще, что это он дарил тебе много всяких приятностей — зацеловала бы еще раньше!

— Она расцеловала тебя? — удивленно спросила я, готовая сквозь землю провалиться, чтобы не слушать всего этого.

Чарли улыбнулся и кивнул, будто бы его заставляют из под дула винтовки. Которая разнесет его башню с одного выстрела.

— Боже, мама! Что ты делаешь? — я ушла наверх приготовиться к школе. — Не пугай моих друзей! У меня и так уже их не осталось. Чарли, а ты жди меня лучше на улице.

Пока я подводила глаза карандашом, искала школьную рубашку, мой телефон заранее нес в себе информацию, которая мне окончательно нагадила на настроение. Бен уезжает на неделю в город, чтобы собрать какие-то документы. Ханна пишет, что это нужно делать для поддержания здоровья. Господи, Бен слепой, чего поддерживать-то еще можно? Уже хуже некуда.

— Чарли, пошли-ка! — я хватаю Чарли за его бейсболку и тащу за собой в еловые кусты, где нас не будет видно. — Скажи-ка мне, какого черта тебя занесло ко мне домой? Мы все решили!

— Стой! — громко выпаливает он. Стой тебе говорю! Не кричи. Это твоя мать мне позвонила. Сказала, что хочешь пойти в школу сегодня со мной. Ханна не может и твой парень тоже.

Меня просто распирало от жара. Я ужасно злилась. До колик по всему телу. На улице было холодно, а мне казалось, будто бы солнечнее дня никогда не было. И долго не будет.

— Боже-е-е! Чего? — щеки надулись от гнева. — Откуда они узнала это раньше меня? Даже я узнала только недавно!

— Я не знаю. Не знаю, — шепчет Чарли, пытаясь меня успокоить. — Возможно, Ханна решила сообщить твоей маме, пока ты спала. Я правда не знаю, что сказать еще.

Я глубоко вдохнула холодный воздух в легкие, что будто бы мятная жвачка обволокла всю мою грудь. Я успокаивалась.

— Ладно, не важно уже. Ты не виноват, пошли в школу, — я надела бейсболку ему на голову, которую сорвала при наезде на него. — И никогда больше не верь моей матери. Вообще не поднимай на нее телефон. Сохранишь нервы.

— Хорошо, понятно. Не буду.

Ханна заполонила мой телефон грустными смайликами и сообщениями о том, что неделя — это всего 7 дней, два из которых — выходные. И я даже не замечу, как они пролетят. Я в свою очередь попросила каждый день напоминать Бену о том, что я его очень люблю и буду держать кулачки за его предстоящие анализы и всякие разные медицинские осмотры. А самому ему позвонила на перемене и сказала, чтобы был сильным. И каждый день думал о том, что у него есть любящая сестра и девушка, которая всегда будет его любить. Доказательства — имеются.

— Жаль, что нельзя тебе со мной сегодня сесть, — картинно закатив глаза, я представила, как на меня будут пялиться. Я всегда сидела с Руби. После окончания дружбы — с Беном и Ханной. А сегодня как дура одна одинешенька.

— Ну да, я в другом классе ведь, — Чарли поправил бейсболку, — Но на перемене приходи в столовку. За столик около окна, что выходит на задний двор. Там я буду ждать.

— Приду конечно, мне сегодня выживать одной не хочется, — я стукнула Чарли по плечу, медленно удаляясь в класс физики.

— Ага, — брюнет потянулся и убежал по коридору прямо как игрок в Регби. Этот Чарли очень крепкий паренек, знаете ли.

Урок физики тянулся катастрофически долго. Чего уж там говорить об одном уроке. Все уроки шли битый час. А вот перемены в компании Чарли прошмыгивали, словно сбился механизм часовой матрицы. И все же, я смогла вытерпеть косые взгляды учеников и разговоры про моего слепого парня и курящую подругу. Теперь они станут говорить еще и о Чарли.

— Ты никуда не спешишь? — спрашиваю я Чарли, который запил таблетку холодным кофе уже из кофемашины.

— Да нет, куда мне спешить? Дома одно и тоже, — капая коричневое кофе на замерзший снег, говорит он. — А потому, никакого интереса у меня спешить к себе в лачугу нет.