Открой глаза

Глава 3

— Бен! — обратилась я к нему.

Он склонил голову в бок, мол он прекрасно меня слышит. Под темной оправой очков я увидела татуировку. Прямо на левом виске, ближе к скуле. Маленький полумесяц.

— Ты выучил уроки на завтра? — это единственное, что я смогла придумать, оторвавшись от разглядывания его тату. Мне было стыдно, что я выглядела как дурнушка из комедий 90-годов: она не может нормально заговорить с красивым парнем, ломая пальцы и неловко пожимая губы. Но всего это, я благо, не делала. Я просто стояла и вглядывалась в темноту его очков, а будто бы в пропасть. Хотелось протянуть руку и снять их с его лица.

— Что? — спросил он.

Я начала бояться, как бы не пришлось бежать домой с красным от стыда лицом. Вдруг я неосознанно задела его, спросив что-то непозволительное в его случае.

Ну конечно! Он ведь не мог читать, а значит и уроки делать не мог. Но я не сдавалась, и решила пойти в наступление:

— Уроки, — напомнила я. — Ты учишь их? Ведь не просто так ты перешёл в школы для зрячих, а не в специальную для незрячих.

Он вскинул немного брови, но злым не казался. Больше задумавшимся.

Меня начало сжигать изнутри. И это был стыд. Старый добрый стыд. Совсем скоро я превращаюсь в пепел, продолжив в том же духе. Как я могла так сглупить? Говорю ему такие вещи, прекрасно зная про его недуг.

Бен повернулся ко мне всем корпусом и словно уставился на мое лицо. Я видела, как двигаются за стеклами его сероватые зрачки. Боже, они точно были серыми.

— Я не хочу учить уроки.

Напряжение потихоньку спало. Слава, он хоть что-то сказал. Молчание чуть было не погубило меня, а стыд выедал ложками.

— Не хочешь? И что это должно значить? — спросила я, будто бы он не имеет права быть двоечником, если он слеп.

— Ну, потому что я ленюсь выполнять эти чертовы задания. Письменные задания мне можно не выполнять, типа того.

— А что на счет устных?

— Ленюсь, сказал же.

Бен положил руку на спинку скамейки, нащупав ее и стал играть пальцами со снегом. Снег тут же начал таять на его ладони, и ледяные капли потихоньку стали скользить вниз по его красноватым от мороза пальцам. Разбивались о кольцо, надетое на большой палец его левой руки.

Щеки Бена покрылись румянцем, и я не смогла удержать свой разум от мысли, что хочу коснуться губами его кожи, слегка щетинистой, а от того и более желанной. А живота таилось чувство, которое обычно называют «бабочками» и бежать от этого уже не было смысла. Я сдалась. Это было оно: чувство, которое редко спутаешь.

— Бен, можно я кое-что спрошу тебя? — осмотрительно спросила я. — Только не обижайся.

— Конечно, — ровным тоном проговорил он, и его пухлые губы вновь сомкнулись друг с другом, когда он шмыгнул носом. — Говори.

Я сделала шаг вперед и аккуратно накрыла своей рукой его обветренную ладонь. Она была очень горячая, хоть он и держал ее в снегу достаточно долго. Бен не подал виду, что даже заметил это, но его большой палец быстро скользнул по моему запястью. Я даже почувствовал холод металла, когда его кольцо коснулось моей кожи. Я подняла на него глаза, собираясь что-то сказать, но тут послышался женский голос.

— Ребят! — воскликнула Анна, спеша к нам сквозь еловые ветви, за которыми она до этого спряталась, чтобы поговорить.

Я поспешно положила руку себе в карман, словно украла прикосновение Бена и спрятала в карман, чтобы сохранить этот миг.

— Бен, меня взяли на работу! Помнишь, я тебе говорила? В тот книжный магазин.

— Оо, книжный магазин — это здорово, — пробормотала я, пытаясь отвести тему. Мое запястье до сих пор помнило холод кольца Бена, и от этого становилось волнительно.

— Как раз, скоро рождественские каникулы. Буду работать в полную смену.

Пальцы Бена все еще были зарыты в снег.

— Можно попросить тебя о кое-чем? — Анна состроила молящее личико, смотря на меня. Я не знала, что ответить на это, и ответила то, что ответил бы любой другой:

— Конечно.

— Мне нужно срочно туда, — стукает костяшками пальцев по экрану телефон, — И мне придется вас оставить. Ты сможешь провести его домой? Все равно ведь живем рядышком, да и на маньячку ты не похожа. Я доверяю тебе своего братца. — Анна склонила голову набок, ожидая ответа.

Что? Сейчас я снова останусь с Беном наедине? Это и желанно и страшно.

— Хорошо, — выпалила я, наблюдая за веселым и довольным лицом Анны.

Она звучно чмокнула брата в щеку и убежала в сторону аллеи, перепрыгивая через лужи как косуля. Совсем скоро силуэт девушки исчез в полуденном тумане.

За моей спиной послышался вздох, и я обернулась. Бен стоял на том же месте.

— Вивиан, расскажи про себя, — спокойным тоном попросил Бен. Как психотерапевт, которому платят за то, чтобы он запустил свои щупальца в твою голову. И достал из кармана голубые жвачки с мятой, отправив в рот сложенную вдвое зеленую пластинку.

— Прозвучит как типичное клише, но я люблю читать, — заверила я. — А еще старые фильмы. Они куда лучше новых.

— Знаешь, я не об этом.

Он предложил жвачку и мне, но я отказалась жестом, но вовремя в позаботилась, вспомнив, что он ничего не увидит, и просто сказала: «нет, спасибо».

— А о чем же тогда?

— Как ты выглядишь?

— Внешне? — уточнила я.

Бен устало покивал.

— У меня темные, но не черные волосы, большие темно-зеленые глаза, а кожа... она светлая, обычная. — Усмехнулась робко я, забавляясь своим же глупым объяснениям. — Не подумаю, я не расистка, просто не знала, как объяснить иначе. — Я закатила глаза на свою глупости, радуясь тому, что Бен не видит меня. — И да, на мне надета синяя куртка, делающая меня толще, чем я есть, черные джинсы и бежевые сапоги, так как в кроссовках у меня мерзнут ноги.

Уголки губ Бена стремительно поползли вверх, а затем, не в силах сдержать эмоций, простецки хохотнул.

— Почему в таких подробностях?

— Чтобы ты лучше меня узнал.

— А мне нужно лучше тебя узнать? — он изогнул бровь, не прекращая улыбаться.