Открой глаза

Глава 6

Запускаю побольше кислорода в легкие, а потом разом выдыхаю, прежде чем войти в комнату, куда входить мне было страшно и до дрожи в желудке волнительно, словно внутри меня дожидается стая голодных волков, готовых растерзать меня.

— Я привела твою подружку, — декларирует Анна, только-только ступив за порог комнаты Бена, в которой мне уже прежде доводилось бывать. Но сюрприз — Бена там не оказалось. Где же ему тогда быть, если не дома? Анна тоже выглядела сбитой с толку, делая два шага вперед.

— Он сказал мне по телефону, что дома, — было видно, Анна начала нервничать. — У себя в комнате, смотрит дерьмовое кино.

«Смотрит» - это означает «слушает».

— И не обманул.

Я обернулась. Бен стоял позади меня. В дверях. Рукава белой рубашки туго закатаны по локоть, лицо раскрасневшееся. Прошел в комнату, аккуратно убирая меня со своего пути, как сломанную дверь.

— Бен принимал душ, а не пропал без вести, — сказал он. Рубашка на спине была мокрая, ноги босые. Волосы взъерошены и испускали аромат аромат чего-то очень свежего, когда он проходил мимо меня. И поблескивали на свету от влажности. Он будто бы не пользовался полотенцем - как перекрыл душ, так сразу и оделся.

— Я пришла, чтобы тебе все объяснить.

— Что-то новое? Кроме того, что у тебя есть парень и Анна моя девушка, — Бен пренебрежительно оскалился.

Я сжала челюсть. Объяснять всем индивидуально, что у меня нет никакого парня; было просто невыносимо! Пропади ты пропадом, Малкольм! Ты отравлял мне жизнь тогда, это же делать продолжаешь и сейчас.

— Скажу так, у меня нет никакого парня, а Руби просто хотела защитить меня от тебя. От козлины и грубияна! Она погорячилась.

— От извращенца, не путай, — тоном проповедника исправил меня Бен. Лавируя между кроватью и массивным трельяжем, он добрался до окна. Сдвинув шторы одним резким движением руки вправо, он просто стал стоять у окна. Своей мускулистой спиной ко мне. Больше всего мне хотелось в тот момент сказать ему, чтобы он не стоял после душа напротив окна, в которое как бешенное врывался морозный ветер. Но я переступила через себя и держала рот закрытым.

— Что еще она сказала? — я не понимала, о чем именно говорит Бен. Вот уж не думала, что моя подруга такая чертова паникерша.

— Что я хочу украсть твою девственность, — хоть он стоял повернутый ко мне спиной, я точно знала, что он улыбался, пытаясь не улыбаться слишком широко.

— Боже, что за вздор? — закрываю тему и иду закрывать окно. Тянусь к ручке окна и тяну окно на себя, чувствуя бедром ладонь Бена. Если не может о себе позаботиться сам, это сделаю за него я. Пусть думает, что холодно мне. Что тоже являлось правдой.

— Так, стоп! — Анна показала пальцем на меня и Бена, как надзиратель. — У меня голова от вас кругом ходит! Вы со своим балаганом сами здесь разбирайтесь, а я пойду покурю лучше. — Анна вышла из комнаты, оставив нас одних. И тогда все стихло. Снова мы остались наедине. Анна просто обожает оставлять нас одних. Скоро это уже войдут в неизменную традицию.

Мне хотелось ответить ему, что он все увидит: мое отношение к нему, мои глаза, когда я говорю, что Малкольм - это просто призрак прошлого. В конце концов, хотела чтобы он сам сказал, что видит в моих глазах. Но знала, что это невозможно. Я понимала его. Знала, что трудно полюбить человека, так и не увидев его. Дать ему и себе шанс. Это опасная авантюра, до ужаса рискованная. И не могла винить Бена.

— Грустно любить кого-то, даже не разу и не увидев, — сказал Бен, словно прочитав мои мысли. Он сказал «любить?» — Правда ведь? — его голову повернулась ко мне. Он чего-то ждал. Желваки на его очерченных скулах двинулись, как позже и губы. А чем он боролся внутри себя? Он злился?

— Не могу знать, — после минутного молчания аккуратно заговорила я. Я взяла его голову в свою ладони, видя свои волосы в стеклах его очков. — Я влюбилась в человека, которого могу видеть каждый день и любоваться не только красотой его внутреннего мира, но и его прекрасным лицом. — его кожа была такой горячей, что хотелось прижаться к ней губами и греться как о батареи. — Потому, я не знаю.

Он лишь улыбнулся и очень глубоко вздохнул, будто бы смирился с тем, что я безукоризненно права. Разочарованным он при этом не выглядел. Он отодвинулся от моих рук на его щеках и повернулся лицом к окну, засунув руки в карманы льняных брюк.

— А может быть ты страшная? Так мне было бы намного легче,— шутит Бен, но его низкий баритон наделял каждую его шутку серьезностью, что можно и поверить.

— Возможно я вообще не человек. Не думал о подобном раскладе событий? — я пожала плечами, изогнув бровь и говоря это с такой же серьезностью, как до этого он.

— Значит, самое прекрасное чудовище, — и снова без улыбки. Игра, кто первый хотя бы улыбнется, продолжалась и дальше.

— Так тебе нравятся чудища? — я скорчила брезгливую рожицу, которую видеть могла только я одна. — Руби была права. Ты явно извращенец и озабоченный фетишист.

Уголки губ Бена еле заметно двинулись.

— Только если одно, — заключил он. Я хотела поцеловать его. На этот раз точно. Без сомнений и страха. В животе копошился страх, но от этого предстоящий поцелуй становился куда более азартным.

Механизмы в ногах сработали, и мое тело двинулось к нему и... вдруг вошла Анна с огромной тарелкой бутербродов. В комнате запахло какими-то соленьями. Она даже не смотрела на нас, просто за рабочий стол, устроив удобно тарелку на коленях.

— Ну? — хруст во рту. — Вы пришли к логическому завершению всей этой тупой неразберихи? — она оторвала глаза от телефона. — Надеюсь, что да, иначе мне придется выдворить вас обоих на улицу.

— Вроде как, — сказала я тихо, переминаясь с ноги на ногу. В груди до сих пор был жар, вспыхнувший, когда я пыталась поцеловать Бена. Но вскоре окончательно погас.

— Вроде как? — она встала, отложив тарелку на коврик для компьютерной мыши. — Вы, оба! — далее привычный мне уже жест: Анна указывает на нас пальцем. — Говорите, вы влюблены друг в друга? Вы хотите быть вместе или нет? Отвечайте.