Открой глаза

Глава 7

— Это твоя комната?

Анна тыкает полупустой пачкой сигарет в дверь, на которой висит табличка: «Мисс Вивиан Блэр».

— Не обращай внимания на табличку. Я знаю, что это подетски смехотворно, — я вспомнила, откуда взялась эта табличка и невольно улыбнулась. — Это все папа, он приделал ее туда, когда я начала на него сердиться за то, что он без стука входил в мою комнату.

Я вела Бена по коридору второго этажа, где почти каждые три метра на стене висели маленькие картины: мои вышивки с пятого класса, детские рисунки Теодора и картины бабушки, которая давно уже покоится на том свете. Это была мать моего отца. Я не помню ее, она умерла, когда мне было пять. Она рисовала прекрасные картины, это я знала точно. Со всей душой, сердечно.

— А еще тут написано «дерьмовая сестренка», — расхохоталась Анна, читая на двери написанную мелом мелкую надпись, за которую папа потом отчитает Теодора. Пусть и не сомневается, мелкий идиот.

— Это все ты почитала? — войдя в мою небольшую комнатку, Анна очутилась у моих книжных полок. Водила ногтями, крашенные в черный цвет по корешкам книг. И вкрадчиво читала названия.

— Там несколько совсем новых, еще в пленке, — пояснила я, отпуская Бена. — Их я еще не читала. — подошла к Анне. Она уже держала в руках открытку с красными розами и шариками на обложке.

— Что это? — задает Анна вопрос, пока Бен проверяет, кажется, мягкость моей кровати.

— Дай посмотреть, — беру открытку и читаю: «Лучшей дочери в мире. Пусть каждый день будет только в радость!» И снизу большими буквами: «от Мамы».

— Твоя мама тебя любит, знаешь? — говорит Анна, умалчивая о том, что ей интересно, где моя мать. С тех пор, как мы пришли ко мне, она не спросила об этом.

Молчу, но внутри себя яростно хихикаю.

— Я серьезно, — говорит Анна, садясь рядом со своим двоюродным братом на мою кровать, кладя ладонь на его руки. И тогда Бен словно стал менее нервным. До этого от него прямо разило беспокойством.

— Кто любит, не сбегает с другим мужиком за тридевять земель, — на этот раз мой тон был спокоен. Мотива злиться как такового— просто нет. Это ее выбор. Но изредка я все еще злюсь на нее.

— Ты хочешь сказать, она кинула тебя?

С прямотой у Анны точно не было проблем. Иногда, мне кажется, она может обозвать человека за внешние отличия. Высказать свое мнение, как бы это ужасно не звучало. К примеру: ей не нравятся рыжие — она скажет, что она бы застрелилась, если бы была вдруг проснулась такой же рыжей.

Это иногда настораживает. Но у Анны доброе сердце. В этом я уже убедилась. Просто это доброе сердце почти всецело занимает Бен. Ее обожаемый ею кузен, которого она часто называет просто братом, а не кузеном или как-то еще. Они безумно любили другу друга. Это было прекрасно.

— Да, Анна. Она меня кинула, — я решила признать, что именно это и произошло. — И кинула своего новорождённого ребенка тоже.

— Теодора, — прояснила Анна.

— Да, именно. Теодора.

Во мне все же зародилось семя гнева. Думая о ней, мне всегда хочется плеснуть в лицо холодной воды.

— Вот дрянь, — выпаливает она, сразу подняв на Меня глаза. — Ну, ситуация дрянь, не твоя мать. Хотя знаешь... и она тоже. — выдала она вконец. — Ты не злись на меня за эти слова, ладно?

— На правду не злятся, — без капли сожаления за сказанное, пробормотала я.

Смотрю на Бена. Он сидит спокойно на кровати и задумчиво крутит в руках кубик рубик. Хочется многое ему рассказать: о своей жизни, о маме, о чем-то важном, но вместо этого мне приходит в голову другая идея. Я оборачиваюсь и отыскиваю среди огромного количества книг первую часть «Гарри Поттера» и сажусь рядом с ним. Кладу довольно Толстую книжку ему на ладони, и когда он чувствует тяжесть, он спрашивает, поворачиваясь ко мне:

— Что это? Книга? — на лице у Бена нарисовалась маленькое изумление. Он точно определил, что лежало у него на коленях. Трогает пальцем лакированную обложку.

— Ты слышал о Гарри Поттере когда нибудь? Это книга о нем, — объяснила я. — Я сама не очень люблю эту сагу, но тебе, может быть, это понравится.

В уголках его чувственных губ появились глубокие ямочки.

— Я слышал о нем, да. Магия и все такое, — Бен почесал бровь. — Но о чтении или просмотре этого фильма... сама понимаешь, и речи быть не могло. — он открыл книгу и полистал. — У меня была возможность прочитать эту книгу шрифтом Брайля, но мне было лень. И я не стал этого делать.

— То есть, ты совсем не знаком с содержанием этой книги?— я смотрю на Анну, и в мозг сразу же начинает биться, как мотылек о стекло, блестящая, а может даже и гениальная идея: я хочу открыть Бену мир Гарри Поттера. Да и вообще, истории, которые видели многие, но никогда ни Бен.

— Я знаком с классической литературой, — Бен упирается локтями о колени, — И иногда Анна читала мне ночами,когда делать было нечего.

— А помнишь, как я тебе читала страшные истории ночью,когда мы не могли уснуть? — начала вспоминать Анна с энтузиазмом. Призналась, что сардонически забавлялась тем, что во время страшных история даже не приходилось выключать свет, ведь Бен и так всегда живет без света. Не важно, ночь на дворе или день. Включен или выключен ночник в комнате. Бен всегда в темноте. И ей не стыдно, что она над этим шутила. А Бен и не обижался - они понимали друг друга. Они были связаны. Делили невзгоды на двоих. С самого детства.

— Да, и за это я тебя ненавижу, — бурчит Бен.

— Все знают, что ты меня обожаешь, — Анна звонко чмокает своего брата в щеку и отходит к окну, где начинает рассматривать канцелярию. Отлично и ужасно: Бен не знаком ни с чем взаправду интересным. Теперь мне точно не к чему гадать, чем займусь на зимних каникулах. Галочка поставлена. Буду первооткрывателем в мир книжных героев для незрячего парня.

— Вы сильно обидитесь, если я опять оставлю вас одних? Мне нужно в магазин, в который меня недавно приняли, — Анна понюхала цветы в вазе, затем повернулась к нам, ожидая ответа. — Ну, вы помните. Тот книжный магазинчик. Я вам говорила.